Зверь внутри

Глава 56

Сотрудники убойного отдела Главного управления полиции Копенгагена пребывали в подавленном настроении.

По радио держал речь министр юстиции, который давно уже снискал славу балабола за свои пустые выступления. В этот понедельник он побил собственные рекорды никому не нужного красноречия. Тем более что журналист, бравший интервью, своими наводящими вопросами словно нарочно превращал его в монолог. Мальте Боруп, взяв лист бумаги и карандаш, погрузился в мир загадочных знаков и тайных смыслов. Но интервью наконец закончилось, и диктор объявил о начале следующей передачи. Арне Педерсен выключил радио, а Поуль Троульсен хмыкнул:

— Популист хренов!

Затрезвонил мобильный Конрада Симонсена, и тот отошел в самый дальний угол кабинета, звонил Хельмер Хаммер. Пока Конрад Симонсен говорил по телефону, Арне Педерсен тоже нашел нужным высказаться:

— Какое предложение ни возьми, все вокруг да около, но скрытая-то мысль, черт возьми, ясна. Строить народовластие в соответствии с требованиями народа. Вернуться к привычной иерархии в полиции, чтобы она снова могла служить исключительно интересам народа. Ну и сволочь! Единственное, что я могу сказать.

Поуль Троульсен подлил масла в огонь:

— Дети, которых заказывают, точно стиральный порошок. Мы все видели эти омерзительные кадры. Он ведь взывает к самым свинским инстинктам и при этом ни слова не говорит о том, что мы расследуем дело об убийстве пятерых человек!

Конрад Симонсен вернулся на свое место и пересказал разговор с шефом отдела в администрации премьер-министра:

— Министр юстиции говорил исключительно от своего имени. Я отправляю рапорты и начальнику Управления, и директору Департамента полиции, как обычно. Решение о создании спецгруппы принимали не мы, оно политическое и принято для того, чтобы объяснить общественности, что для раскрытия этого преступления требуются экстраординарные шаги. Такие убийства ведь не каждый день происходят!

Арне Педерсен с большой долей скепсиса спросил:

— Хельмер Хаммер и правда так сказал?

— Нет, я изложил сказанное им вкратце. Зато он сказал, что законодатели сейчас детально обсуждают вопрос о мерах наказания для педофилов, и, возможно, эти меры будут ужесточены. Министр юстиции и его единомышленники отслеживают развитие ситуации, и эта идея уже нашла благодатную почву в других партиях. Многие, правда, выступают против скоропалительных решений. Пока. Но как бы то ни было, нам следует продолжить работу, а еще нам не следует лезть в политику. Последнее в основном касается меня. Мне было запрещено публично распространяться на эту тему. Считайте, что я получил второе предупреждение.

Графиня покачала головой:

— Нет никакого желания работать на этого пустомелю.

Вообще-то она никогда не употребляла таких выражений в адрес других людей.

Конрад Симонсен, олицетворение мощи и могущества, спокойно сказал:

— От тебя этого и не требуется. Ты работаешь на меня, а еще на демократию. Коли тебе не по нраву состав правительства, — флаг тебе в руки: вступай в какую-нибудь партию.

Он, конечно, хотел высказаться более благообразно, найти слова, которые бы сплотили их всех, но не нашел. Да и чего от него ждать — он ведь не политик и не священник. Сделав неуклюжий жест рукой, он сказал:

— И не забывайте, что сегодня у нас выдался весьма плодотворный день. Мы получили многообещающий материал для дальнейшего расследования. Это в первую голову касается завтрашнего допроса Стига Оге Торсена. Я еще не знаю, кто им займется, по-видимому, мы с Графиней, но мне хотелось бы, чтобы все были в полной боевой готовности. Мы пока с Арне закончим работу с телевизионщиками — мы слишком много времени потратили на них в прошлый раз. Сам я, кстати, завтра припозднюсь, у меня с утра запланирована неформальная встреча. Возможно, мне удастся организовать альтернативный и более надежный телеканал для передачи наших сообщений. Нам он наверняка понадобится, если учесть, насколько медлительны официальные каналы, деятельность которых граничит с саботажем. Ну и последнее… Поскольку многое говорит за то, что ситуация с денежными ресурсами не будет продолжаться вечно, я бы хотел пригласить всех на прекрасный и обильный обед за казенный счет, пока я еще могу такой организовать. Мне доставит огромное удовольствие отослать копию счета железной леди из «Дагбладет». Кто-нибудь желает вечером со мной отобедать?

Графиня сразу приняла предложение, а Поуль Троульсен, напротив, вежливо отказался. Он только что перенес простуду и испытывал потребность хорошенько отдохнуть. Арне Педерсен тоже был вынужден отказаться: на следующий день они с Конрадом Симонсеном приглашены на обед к Касперу Планку, о чем он не мог сказать остальным коллегам, — а отсутствовать дома два вечера подряд по причине, напрямую не связанной с выполнением должностных обязанностей, он никак не мог. Ему и за один-то вечер придется держать отчет. Оставались еще Полина Берг и Мальте Боруп, но у них тоже была веская причина не принять лестное приглашение.

— Мальте обещал посмотреть мой домашний компьютер. Он в последнее время шалит, и мне просто необходимо призвать его к порядку.

Услышав свое имя, Мальте Боруп на краткое мгновение оторвался от своих формул. Как обычно, он ничего не понял, но все равно покраснел.