Зверь внутри

Глава 64

Графиня сидела, погрузившись в глубокие раздумья и глядя на интерактивную доску, которая висела прямо у письменного стола. Ей пришлось слегка отодвинуть стул, чтобы удобнее рассматривать четыре имени, написанные ее красивым, как будто лишенным индивидуальных черт школьным почерком. Пер Клаусен, Стиг Оге Торсен, Хелле Смит Йоргенсен, Эрик Мерк.

— Ты уверена, Графиня?

Она удивленно обернулась. Конрад Симонсен бесшумно проник в кабинет, и она его не заметила. Выглядел он измотанным. О том, что ровно то же самое можно сказать и про нее, она даже не подумала.

— Да. По многим причинам, но главное доказательство — записные книжки Хелле Смит Йоргенсен за последние двадцать лет. Календари издательства «Майланд» одного и того же формата, только цвет бумаги год от года менялся. Поуль скрупулезно их изучил.

— Да, остались мы с носом после ее смерти. Мы уверены, что она умерла естественной смертью?

— Абсолютно. Сердечный приступ, спровоцированный стрессом, таблетками и алкоголем. Мы опоздали на два дня. Она замешана в убийстве, в этом нет никаких сомнений, и Поуль со мной согласен.

— Поуль, я слышал, ушел домой?

— Вернее сказать, уполз. Видок у него — ужас, краше в гроб кладут. Ему еще вчера следовало залечь в постель. Ты-то как? Выглядишь уставшим. Может, тебе поесть?

Конрад Симонесен пожал плечами. Вчера он обедал у Каспера Планка, а позавтракать собирался купленной в магазине пиццей, но передержал ее в печке, и она стала несъедобной. Он указал на имена.

— Можешь по каждому дать только вывод? У меня встреча в городе менее чем через двадцать минут, но к вечеру я вернусь и прочту твой рапорт.

— Ты меня, конечно, извини, Симон, но, по-моему, это сейчас важнее всего. Кстати, раз уж затронули эту тему, почему ты летучки перестал проводить? Ты единственный, кто обладает всей полнотой информации. Остальным известны только кусочки общей картины. Ты что, изменил стиль руководства? Если так, имей в виду: мне это не по нраву.

Резкость своих слов она смягчила некоторой печалью в голосе. Поскольку он сразу не ответил, а, пододвинув стул, тяжело на него опустился, она тут же пожалела, что решилась говорить с ним таким тоном.

— Я сознательно изменил отдельные вещи. Ты права, кое-что я утаил от тебя и сделал так потому, что знаю наверняка: ты будешь против. Но скоро я все тебе расскажу, и уж коли ты задала мне этот вопрос, считай, это был повод. Можешь подъехать сюда вечером? Попозже, часам к двенадцати? И захвати с собой Полину, если она проявит желание.

Графиня дала задний ход. Как бы то ни было, она может и подождать. Лучше дать ему как следует выспаться.

— Конечно могу, но мы ведь можем и на завтра договориться, тогда тебе не придется возвращаться сюда.

Конрад Симонсен нахмурился, смущенный переменой в ее настроении. Он никак не мог взять в толк, упрекает она его в чем-то или защищает.

— Зачем откладывать? Мне все равно придется вернуться.

— Речь пойдет об этом компьютерном эксперте, который заменит Мальте и которому ты разрешил действовать практически на свое усмотрение?

— Нет. Они с Мальте занимаются каждый своим делом… Просто мне надо отчеты прочитать.

— Ну что ж, я могу удовлетворить свое любопытство несколько позднее.

Он указал на доску:

— Ты мне только основные моменты изложи до моего ухода. Ты, я вижу, и Эрика Мёрка в группу включила?

Графиня взяла один из календарей Хелле Смит Йоргенсен и открыла его на странице, заложенной Поулем Троульсеном желтым стикером.

— 6 мая 2005, у Пера, 20.00. 11 октября 2005, у Пера, 19.30. 2 ноября 2005, у Эрика 20.00, и так далее, и тому подобное. Здесь всего 63 записи такого рода, она их делала раз в неделю. Первая от 3 февраля 2005-го, а последняя — от 26 сентября того же года, причем, начиная с прошедшего лета, встречи стали происходить намного чаще. Как правило, она записывает только имена, и они меняются. У Пера, у Эрика и у Стига. Если встреча проходит у нее, она, по-видимому, ставит только звездочку, и таких звездочек насчитывается девять. Есть, разумеется, много других записей о встречах, но ни одной, где бы мы могли отметить подобную регулярность. Встречается и имя Джереми Флойда. Он упоминается 22 раза — за полтора года до первой записи с именами, то бишь с весны 2003-го и до второй половины 2004-го. Она отмечает его как ПФ. Все складывается. Я составила список.

— А фамилии, адреса, номера телефонов, электронной почты?

— Ничего этого нет. Поуль просмотрел книжки четырежды, я — дважды. Впрочем, некоторые листки вырваны, похоже, она заметала следы.

— А как насчет этого, которого мы называем Ползунком? У него встречи проводились? Или, может, ссылки на него имеются?

— Нет. Можно лишь предположить, что, возможно, у него недостаточно места для приема гостей или что он далеко живет. Стиг Оге Торсен из Крэгме, кстати, упомянут в качестве хозяина всего три раза, и это, возможно, объясняется как раз тем, что до него далеко добираться. Но есть две особо интересные записи. Уикенд с 8 по 10 сентября сего года: копать у Стига, приготовить еду. И 10 декабря 2005-го: рождественский обед (Эрик оплачивает), заказать столик на пятерых в «Кабачок на углу», Нёрребгрогаде 23. Я решила, что пятым участником мог быть врач, и позвонила Эмилии Мосберг Флойд. Грустный разговор получился. Я, конечно, предполагала, что врач в подобных мероприятиях не может участвовать, и она это подтвердила. К тому же в это время его уже не было в живых.

Конрад Симонсен потряс правой рукой, будто обжегся. Потом посмотрел на часы, и Графиня заторопилась:

— Эрик Мёрк, тот, что опубликовал обращение, в котором признался, что его в детстве насиловали, а его фирма создала портал ViHaderDem.dk и ведет его в высшей степени профессионально. На данный момент у них уже двести пятьдесят тысяч посетителей, при том, что они весьма и весьма агрессивны. Не смущайся, не смущайтесь, не прячься, не прячьтесь, не бойся, не бойтесь, — и далее в том же духе. Они добыли брошюры, рекламирующие отпуск в Чиангмае в Таиланде, такие же, какие были у жертв. Мы их нашли в потайной коробке у Тора Грана, и, по-моему, стоит выяснить, откуда они у Эрика Мёрка взялись. Мне представляется, он сам их и изготовил.

— Интересно. Еще что?

— Можно сказать, что Эрик Мёрк превратил свою фирму в своеобразную группу возмездия, разжигающую ненависть к педофилам.

— Ну, это нам давно известно.

— Верно, это не новость. А новое в том, что мы с Поулем установили его связь с преступлением, и важнейшие доказательства этого перед тобой, посмотри. С одной стороны — список клиентов, покупавших детское порно у Франка Дитлевсена, который мы обнаружили на жестком диске его компьютера, а три других списка, похоже, разосланы фирмой Эрика Мёрка самым активным сторонникам. Тем, которые, получив имена и адреса педофилов, знают, что с ними делать. Вот главная причина эскалации насилия. Но обрати внимание на ошибки в написании имен и фамилий.

Конрад Симонсен принялся просматривать списки, а Графиня тем временем давала пояснения:

— Бьярне Антон Адерсен вместо Андерсен. Ханс Орне Нильсен вместо Ханс Арне Нильсен. Пале Хенриксен вместо Палле Хенриксен. А ведь вроде бы разные люди составляли списки. Им трудно будет объяснить такие совпадения в зале суда.

— Ты права, звучит весьма убедительно.

— Кстати, имей в виду, ViHaderDem.dk широко анонсирует завтрашнее онлайн-интервью Стига Оге Торсена. Меня не удивит, если эта трансляция станет общенациональным хитом.

— А может, это случайность? Может, он просто примкнул к… движению?

— Возможно, но есть еще кое-что. У нас есть распечатка телефонных звонков в Лангебэкскую школу за четыре года, а вот это — за прошлую неделю, то есть тогда, когда люди еще помогали нам, а значит, вполне достоверная. Эрик Мёрк звонил дважды на служебный номер Пера Клаусена, а Стиг Оге Торсен — один раз. А это, соответственно, рекламщик и фермер, их, между прочим, в качестве членов группы упоминала Эмилия Мосберг Флойд со слов Пера Клаусена.

— О’кей, вы с Поулем блестяще отработали. Сообщи обо всем Арне, и пусть он по возможности поможет тебе с отчетом.

— Я с Арне уже говорила, а вот Планка найти никак не могу. Я оставила ему сообщение на автоответчик. Куда это он подевался?

— Ах да, прости, забыл сказать: он тоже заболел. Вернее, устал. Силы его покинули, и в ШК он больше не появится — ну что тут поделаешь?

— Конечно ничего. Но как ты все-таки считаешь, включать нам Эрика Мёрка в группу?

Конрад Симонсен задержался с ответом. Он почувствовал непреодолимое желание остаться с ней наедине и просто поболтать о том о сем — и пусть его жесткий рабочий график летит к чертям собачьим, тем более что он сам его и составлял. Как и любой шеф, хотел подчеркнуть важность собственной персоны. Но снова поглядев на часы, он распрощался с иллюзиями. Да и захочет ли она болтать с ним ни о чем? У нее самой работы навалом. Наконец он промолвил:

— Прости, но я утратил нить.

— Включить ли нам в группу Эрика Мёрка?

Мысль о том, чтобы самому схватить одного из тех, кто фотографировал его дочь, оставила след в его душе. Конраду Симонсену срочно потребовались леденцы. Он вытащил почти пустой пакетик «Пиратос», бросил в рот три последних штуки и, чтобы скрыть от Графини явно читавшуюся в его глазах ненависть, уставил взгляд в пол. И только потом ответил:

— Нет, больше никого никуда включать не будем, пока у меня на руках не появятся доказательства, на сто процентов достаточные для выдвижения обвинения. В следующий раз они должны сесть, и сесть надолго, очень надолго. Да, и передай Полине, чтобы она зашла в «Кабачок на углу» на Нёрреброграде, пусть по-тихому выяснит, расплачивался ли наш рекламщик банковской картой.

— Хм, это как раз то, что я собиралась сделать.

Графиня долго смотрела ему вслед. Возможно, он перенапрягся и переутомился, но мыслил по-прежнему остро и ясно.