Зверь внутри

Глава 37

В пивной, заполненной посетителями на две трети, воздух становился все более спертым. Гости пили пиво, но никто не повышал голоса, да и пьяных не наблюдалось. Под низким потолком плыли струйки табачного дыма. Когда они попадали в направленный на сцену прожектор, казалось, в воздухе лениво извиваются прозрачно-голубые змеи. Женщина аккомпанировала себе на гитаре. Голос у нее был глубокий, хрипловатый, чувственный. Он словно обволакивал зал и слушателей. Люди у сцены не сводили с нее глаз, и даже бармен за сверкающей стальной стойкой не скрывал интереса. Она исполняла The Crying Game[22] из фильма с одноименным названием — трагическая песня, чрезвычайно подходившая к ее голосу, в котором звучали нежность и боль.

У Полины Берг защипало в глазах. Она пригубила пиво и взглянула на Графиню, которая сидела рядом и внимательно слушала. Полина и ее начальница впервые выехали вместе на задание, к тому же довольно сложное, и Графиня обнаружила такие стороны характера, о которых Полина ранее не подозревала. Ее коллега, как выяснилось, могла быть весьма властной особой, если того требовала ситуация. Так и произошло в первой половине дня, когда они прибыли к жилищу братьев на окраине Миддельфарта.

Вилла представляла собой помпезный двухэтажный сундук с пристройкой и хозблоком во дворе. Аллан Дитлевсен жил на втором этаже, а его старший брат Франк — на первом. Семеро оперативников осматривали дом. По инициативе Графини они с Полиной Берг начали с обхода помещений, чтобы составить более или менее полное впечатление об обстановке. Сперва они работали наверху, затем — внизу. А закончили на кухне Франка Дитлевсена, где их уже поджидал руководитель операции. Им оказался весьма немногословный мужчина лет пятидесяти с небольшим. Графиня заговорила, обращаясь в основном к Полине.

— Две содержащиеся в полном порядке квартиры, отделанные со вкусом и при явном наличии тугого кошелька, позволяющего исполнить любые желания. Не столько уютные, сколько красивые.

— Согласна. Интерьеры довольно изящные и дорогие, но, заметь, ни одной старой вещи. Я имею в виду, ни одной фамильной вещи типа буфета из красного дерева, горки для посуды, угловой полочки для безделушек, ну и так далее.

Графиня согласно кивнула. Полина Берг с удовольствием приняла невысказанную похвалу в свой адрес и постаралась развить успех, задав предварительный вопрос руководителю операции.

— Франк Дитлевсен работал консультантом, имел приличный доход, а что насчет Аллана Дитлевсена? Неужели владелец сосисочного киоска в Миддельфарте зарабатывает большие деньги?

— В Аллерслеве, а не в Миддельфарте, это в шести километрах от Оденсе. Он ведь еще и газеты продавал. Судя по налоговым декларациям, доход Аллана Дитлевсена за прошлый год составил двести пятьдесят тысяч, а Франка Дитлевсена — полтора миллиона. Специалист по knowledge management[23], он организовывал курсы для работников различных предприятий, за счет чего и зарабатывал неплохие деньги. Ребята сейчас готовят отчет, который вы сможете прочитать, когда он будет готов.

Женщины обменялись взглядами: руководителю операции явно недоставало ораторских способностей, да и содержание ответа их явно не удовлетворило. Тем не менее он выглядел весьма довольным.

В разговор вступила Графиня:

— В твоем распоряжении семь человек, этого слишком мало, кто-нибудь еще подойдет?

— Восемь. Одному надо детишек из садика забрать. Он появится, как только жена вернется с работы. Но мои люди хотят по домам, уикенд и все такое… А некоторые считают, что дело… ну, в общем, им пора по домам, если вы меня понимаете.

Уикенд или нет, в любом случае подобное заявление казалось возмутительным, однако Графиня воздержалась от комментариев и достала из сумки мобильный телефон. Руководитель операции недоверчиво покосился на нее и вдруг заговорил, не дожидаясь дальнейших вопросов:

— Владеет домом Франк Дитлевсен, а младший брат свое жилье у него снимает. Судя по счетам, хозяйство они вели раздельно. Почта его лежит на кухонном столе, наверняка брат ее туда складывал. Копенгаген приказал искать буклеты туристических агентств или квитанции или документы о денежных переводах через банк, но ни того, ни другого, ни третьего не нашлось. Да и паспорт Франка Дитлевсена отсутствует. Пока.

Он выдохнул, собрался с духом и продолжил, все так же перескакивая с одного на другое:

— Аллан Дитлевсен дважды судим, один раз за серьезное нарушение закона по части педофилии. Нам надо проверить, возможно, его старший брат тоже извращенец. Ну, то есть запрещенные фильмы и все такое, у обоих огромное количество всяких видео, дисков и старых дискет, я распределил их между коллегами. Я составил список, кто что смотрит, отмечаю галочками просмотренные, в общем, разберемся. На упаковке указано, что это военные фильмы, экшен, но ведь никто не знает, что там на самом деле. Надо все пересмотреть.

Графиня сунула мобильник во внутренний карман, и рассказ стал немножко более связным.

— Проверяем также и компьютеры, правда, у Аллана Дитлевсена его нет. Действуем очень осторожно, как и положено в таких случаях, а скоро подъедет и эксперт. Пока ничего предосудительного в компьютере мы не нашли. Только письма и тому подобное, никаких фото. Я сам допросил бывшую жену Франка Дитлевсена, расспрашивал ее о сексуальных наклонностях экс-супруга, но дело не слишком продвинулось, она не хочет с нами сотрудничать, а дочь мы так и не разыскали.

Когда он закончил доклад, Графиня холодно его поблагодарила и ушла, оставив Полину Берг в компании коллеги в наступившей на кухне угрюмой тишине.

Двадцать минут спустя в гостиной Франка Дитлевсена сидя или стоя разместились восемь мужчин, вперившиеся в задницу Графини. Атмосфера была напряженной: эти столичные штучки никоим образом не могли рассчитывать на симпатию со стороны присутствующих мужчин. Впрочем, в их задачу это и не входило. Тем не менее они по-разному реагировали на негативное отношение коллег. Полина Берг просительно улыбалась всякий раз, когда представлялся удобный случай, и больше всего желала бы оказаться сейчас где-нибудь далеко-далеко. А Графиня работала.

Она стояла на коленях на полу с отверткой в руке, рядом с ней находился демонтированный компьютер Франка Дитлевсена. С книжной полки свисали спутанные в клубок провода. Компьютер был подключен к видеоплееру, внешнему записывающему CD-приводу и сорокадвухдюймовому жидкокристаллическому дисплею, громоздившемуся посреди помещения.

Двумя мощными ударами она освободила корпус, сняла его и, включив миниатюрный фонарик, принялась методично изучать электронную начинку компьютера. Тут зазвонил ее мобильник. Не произнеся ни слова, она протянула его через плечо руководителю операцией, который покинул гостиную.

Когда он возвратился, она поднялась с пола и четким голосом раздала приказы:

— В течение часа подъедет инспектор уголовного розыска из Орхуса и возглавит работу. Не предпринимать никаких действий до его приезда. Кроме того, приедут еще двадцать пять коллег из Глострупа и Оденсе. Они присоединятся к вам постепенно.

Молодой полицейский, развалившийся на диване с кружкой кофе в руке и кислой миной на лице, запротестовал:

— Нам что, мадам, целый час здесь торчать, как совам в дупле?

Графиня повернулась к нему, и выражение ее лица не предвещало ничего доброго. Положение спас руководитель операции, которому вскоре предстояло сложить с себя полномочия. Оратор он, возможно, и не блестящий, и к детективам мирового уровня его вряд ли можно отнести, но за своих людей он стоял горой. Неслышно для других он что-то шепнул на ухо молодому, тот встал и попросил прощения, причем так, словно осознал вину.

Графиня сменила гнев на милость и подняла вверх две детали электронной начинки компьютера.

— Большая называется жесткий диск, а маленькая — карта оперативной памяти. Во время обыска никто из вас на такие не натыкался?

Мужчины посмотрели друг на друга и покачали головой.

— Теперь вы знаете, что вам следует искать. Где-то здесь должен быть жесткий диск. Найдите его, когда возобновите работу.

— Извините, откуда вы все это знаете?

С вопросом к ней обратился все тот же молодой полицейский, но на сей раз чрезвычайно вежливым тоном.

— Пыль, вернее, отсутствие на нем пыли. Франк Дитлевсен периодически менял жесткий диск. Лучший и самый простой способ сохранить в тайне данные, содержащиеся в компьютере.

Она оглядела собравшихся в ожидании других вопросов, но таковых не последовало.

— Я сейчас уеду, но вечером вернусь, и мы еще увидимся. Все. Я повторяю — все!

С надменным видом она вышла из комнаты. Мужчины что-то бубнили, возмущаясь ее стилем руководства, а Полина Берг смущенно улыбнулась и поспешила вслед за Графиней.

Следующие несколько часов они потратили на поиски дочери Франка Дитлевсена, которые в конце концов привели их в пивную, где они теперь и расположились. Вот здесь-то и Графиня, и Полина Берг поняли, что нерадивые полицейские — это самая ничтожная из проблем, потому что одно дело — коллеги, которые работают из-под палки, и совсем другое — противодействие населения.

Почти все посетители принялись аплодировать, когда певица закончила номер. Еще до того как аплодисменты стихли, на сцену поднялся какой-то человек и протянул ей записку. Она ее прочитала, извинилась в микрофон, проворно спрыгнула с возвышения под раздавшиеся в спрятанных где-то динамиках тихие звуки незатейливой мелодии.

Когда певица села за их столик, Графиня и Полина Берг рассыпались в похвалах ее таланту. Она сдержанно поблагодарила. Бармен принес ей стакан апельсинового сока, и пока она пила, Графиня начала беседу:

— Вы дочь Франка Дитлевсена?

— Да, конечно.

Голос, который со сцены звучал чувственно, теперь казался грубым, тяжелым, словно подсевшим.

— Меня зовут Натали, а это Полина. Мы из уголовной полиции. Показать удостоверения?

— Да нет, не стоит.

— Вы в курсе того, что случилось?

— Что отец и дядя умерли? В курсе. Как и вся страна.

— Их убили.

— Ну, раз вы так говорите…

Девушка старалась сделать вид, что ей все равно, но голос у нее дрожал. Полина Берг произнесла:

— Ваша мать сказала, что вы в отпуске. Почему она солгала?

— Я за свою мать не отвечаю. Об этом вам стоит спросить ее саму.

Полина Берг признала, что девушка права. Проблема только в том, что из мамаши клещами слова не вытянуть, а если она что и говорила, то лгала напропалую. То дочь в Лондоне, то в Бирмингеме, то где-то там еще, в Ливерпуле, что ли? Она даже не пыталась скрывать, что врет.

Графиня сменила тему:

— Смерть отца вас не огорчила?

— Да я ведь с ним не виделась.

— Почему?

— Так получилось.

— Сколько вам было лет, когда ваши родители развелись?

— Девять.

— Девять лет… для вас это, наверное, был настоящий шок.

Маленькие капельки пота выступили у девушки над верхней губой и на лбу. На сцене она казалась красивой, а вблизи — слабой, неказистой, почти уродливой, и вдобавок она явно утрачивала над собой контроль, хотя вопросы ей предлагались вполне нейтральные.

— Не знаю. Может, вы оставите меня в покое? Я ничего не знаю, я не виделась ни с отцом, ни с дядей! Понятно?

Полина Берг сказала, не без участия в голосе:

— Ваши отец и дядя убиты. Мы не можем оставить вас в покое.

— Но я ведь никого не убивала!

Она говорила через силу.

Графиня огорченно покачала головой, раздумывая, не отложить ли дело до завтра. Для расспросов это место мало подходило. Однако она тут же прогнала эту мысль. Перед тем как попасть в пивную, они побывали в Аллерслеве, и воспоминания о разбитом в щепки сосисочном киоске заставили ее вспомнить о том, что время им терять никак нельзя. Кто бы за этими убийствами ни стоял, он или они вполне могли в любой момент совершить еще одно.

— Мне страшно неудобно, но я вынуждена спросить, может, отец подвергал вас насилию, когда вы были ребенком?

Это оказалось последней каплей. Девушка с отчаянием в голосе крикнула:

— Зачем вы меня мучаете?!

Все в зале повернулись в их сторону, и симпатии посетителей были явно не на стороне полицейских. Девушка тихо плакала.

Сохраняющий полное спокойствие вышибала поднялся со своего места за соседним столиком. Он заботливо приобнял девушку за плечи и тихо сказал:

— Может, вам лучше уйти?

Графиня выхватила из сумки удостоверение и сунула его охраннику:

— Вы нам угрожаете?

Он и тут не потерял спокойствия:

— Нет, не угрожаю. Я не настолько глуп, чтобы угрожать полицейским, но, может, вам действительно лучше уйти. Она не желает с вами разговаривать, а если вы станете настаивать, то просто не сможет. И потом, вы ведь получили ответ на свой вопрос. Посмотрите на нее, милые дамы. У вас что, глаз нет?

Графиня и Полина Берг переглянулись и поднялись. Графиня нашла свою визитную карточку и положила на стол, потом кивнула в сторону всхлипывающей певицы:

— Это на случай, если она передумает или если кто-то другой захочет нам помочь.

Охранник по-прежнему был невозмутим:

— Это вряд ли. У нас в городе извращенцев, забавляющихся с детьми, крепко не любят.

Посетители аплодировали все время, пока они пробивали себе дорогу к выходу.