Живой Журнал. Публикации 2012

История про то, что два раза не вставать

Эпиграфом к этому рассуждению нужно было бы поставить первые две строчки из стихотворения Маши Степановой:

Разговор о народных песнях — дело опасное.

Вон, я написал свои соображения про творчество певца Шаова — так ко мне по утру пришёл аноним, да ругая меня, всё приговаривал: "В дискуссии с вами вступать не намерен".

Тут есть некоторая опасность — которую бодро игнорировал Маяковский, когда говорил: да, мы хотим исследовать мир и наши детские игрушки, и не беда, если мы оторвём им что-нибудь, тобы посмотреть, что внутри.

Но Маяковский, впрочем, плохо кончил.

Кто о чём, а я о Рио-Рите.

Во-первых, «Рио-Рита» — не фокстрот, как поют в перепевах, а пасодобль (правда на русское ухо это непривычно звучит, а пьяным отечественным языком понятно как произносится.

Во-вторых, мелодия эта немецкая, хотя Энрике Сантеухини был по происхождению испанцем. Вот он и сочинил "фирменную" мелодию одноимённого немецкого клуба. Потом всё это расползлось по миру и «Für dich, Rio Rita», превратилось в «Por toi, Rio Rita» и «For You, Rio Rita».

1932 год, когда появилась германская "Рио-Рита", был, понятное дело, рубежным — потом были перемены тридцать третьего и дальнейшие безобразия.

Но и в СССР "Рио-Рита" стала очень интересным символом, который называется "последний счастливый день перед несчастьем".

Существует целая индустрия фильмов и книг про "попаданцев". То есть, это не просто истории про новых янки при прежних дворах королей, а именно наши современники, попавшие на войну и исправившие что-то.

Эту интонацию хорошо предугадал Арсений Тарковский в стихотворении 1945 года:

Вот шпаликовское:

Как раздастся из соседней комнаты "Рио-Рита", так можешь быть уверенным — показывают фильм о субботнем июньском дне 1941 года, и на танцевальной площадке подростки с осоавиахимовскими значками с завистью смотрят на военного, танцующего с первой красавицей.

Поскольку в медленнотекущем времени семидесятых-восьмидесятых была налажена индустрия производства не очень хороших фильмов об Отечественной войне, режиссёры без "Рио-Риты" не обходились. Да и в хорошо сделанных фильмах ей не брезговали.

Как зазвучит "Рио-Рита", можешь смело бежать, закупать соль и спички.

Но тут есть и ещё одно обстоятельство — это состояние "счастья перед несчастьем" в какой-то момент приводит к тому, то счастье становится абсолютным (это вообще такое свойство человеческой психики), и уж подавно, когда несчастье абсолютно (а то, что вторая война с германцем была абсолютным несчастьем, главным общенародным несчастьем сомнений нет).

Вот тут и рождается особенный сентиментализм.

Есть такой извод "Рио-Риты" от певицы Богушевской.

Очень интересно, как он сделан. Поему это интересно? Потому то действие этих слов абсолютно химическое — тем интереснее, понять как выжимается слеза.

Сразу надо оговориться, что я смотрю, как сделаны игрушки, чем они набиты, и из пуговиц у них глаза или из запонок.

Поэтому это никому не должно быть обидно.

Тут мне, конечно, надо было бы позвонить одному человеку и спросить о том, было ли в тридцатые тут колебание в роде. Но я потом это сделаю.

Ну это вообще архетип — и у Маяковского "коммунизм это молодость мира и его возводить молодым", ну и, разумеется, песня "Молодость" 1936 года. Музыка Матвея Блантера, слова Юрия Данцигера и Юрия Долина:

Итак:

Тут надо сделать комментарий — Халхин-Гол это 1939 год, перемирие было заключено в сентябре, значит, ранен Коля был сразу весной и вернулся ещё летом, в июле Манжурия — это несколькими годами ранее — служба военным советником в Китае. Советские военные советники толклись в Китае с двадцатых годов, а особенно были значимы во время японо-китайской войны, начавшейся в 1937 году.

То есть, это тот самый предвоенный образ — военные в форме со шпалами и ромбами, ордена ещё не примелькались и всё такое.

Ну, про национальный привет пасодобля уже сказано выше.

Тут интересно про стол — на сотнях домашних предвоенных фотографий люди сидят за столами. На достаточно резких снимках можно различить этикетки кахетинских вин по номерам. Жареная курица машет ножкой как демонстрант из колонны своих товарищей — еда была ценна. Еда вообще полноправный участник коллективных фотографий.

Старики хорошо помнили еду и стол.

Потому что — досыта. Даже если не совсем досыта.

Вообще, гололед и старушки — это совершенно гениальная связка. Нет ничего (кроме котят, разумеется) что вызывает такую же жалость.

Тут интересно то, что военнослужащий человек Николай не погибает в общей трагедии Отечественной войны, а растворяется в медленном послевоенном времени. Сгинь он в Сталинграде, мы бы слушали новый вариант "Серёжки с Малой Бронной".

Чьи тела зарыты, чьи дела забыты — это, собственно, ключевые слова. Собственно, это и есть самое страшное для честного обывателя.

Собственно, не каждый философ спокойно может подумать о своём полном исчезновении.

А уж "душа разлетелась как дым" — это та степень атеизма, то и не снилась спорам в русской литературе.

(Тут Богушевская в авторском исполнении ещё прибавляет "ча-ча-ча").

Мне то нравится в этом тексте — это определённый набор сигналов для людей среднего возраста, вызывающих абсолютно химический ужас. "Рио-Рита" — музыка войны. Война выведена за скобки, но всё равно присутствует.

То есть, "страх и озноб" известно от чего, и "юность", которая вообще символ всего "предвоенного".

Тут есть ещё очень интересная тема — тема счастья. Потому как счастье, конечно, зависит от царей и войн, но каким-то очень странным образом. Счастье часто связывают с политическим режимом — но каждый раз получается по ильфовским словам, то счастье человечества связывали с изобретением радио. И вот радио изобретено, а счастья всё нет.

Кстати, чтобы два раза не вставать — на иллюстрации, конечно, Александр Максович Шилов — "Зацвёл багульник". Нечеловеческой мощи и воздействия картина.

Извините, если кого обидел.

24 марта 2012