Живой Журнал. Публикации 2012

История про то, что два раза не вставать

Однако, кроме блатной песни, есть на что положиться в русском застолье. Под водку хорошо поют Есенина, да что там Есенина — Некрасов прекрасен в русском застолье.

Песни о разбойниках вовсе не похожи на блатные песни. Пение в застолье, кстати, удивительным образом выявляет культурный уровень собравшихся людей, а так же их чувство вкуса. И уж коли оно у них совпадёт — понеслась душа в рай. Причём это вовсе раз и навсегда данное умение. Я наблюдал музыкальную стагнацию в некоторых сообществах, а то и вовсе упадок: сперва водки становится больше чем нужно, а потом и вовсе попадают мимо нот и здравого смысла.

Так вот, о песнях про разбойников — их довольно много. Очень много песен про Стеньку Разина. Между тем народ безошибочно отделяет от него Емельяна Пугачёва и как раз его-то песнями особо не жалует.

Одна из самых знаменитых народных песен — история Кудеяра.

Музыку к ней написал Николай Александрович Маныкин (Невструев). Человек он непростой, не говоря уж о том, что год его смерти неизвестен. Родился он в 1869 и успел написать огромное количество музыки к драматическим произведениям — от "Бориса Годунова" до Вишнёвого сада". Лет пять он был заведующим музыкальной частью в Художественном театре, затем работал в театре Незлобина, а к тому же написал множество романсов. Но со стихами самого "Кудеяра" вышла чрезвычайная история.

Есть такие вещи, которые как бы от тебя не скрывали, и тем удивительнее оказывается, что чудеса происходили у тебя под боком.

Большинство людей моего поколения проходили в школе знаменитую поэму Николая Алексеевича Некрасова "Кому на Руси жить хорошо", а некоторые даже учили из неё отрывки.

Меж тем именно там один из странников — Ионушка — рассказывает историю Кудеяра — но вовсе не такую, какую мы привыкли слушать в исполнении Шаляпина.

Вот, собственно, что писал Некрасов в 1876 году:

Натуральное дело, призыв Руси к топору и прочие безобразия. Немудрено, кстати то, что поэма публиковалась в цензурированном (и даже дописанном издателями) виде, а так же ходила по рукам в списках. Причём при переписывании варианты множились — что привело и к разным вариантам самой песни.

Ну, а опрощённый вариант следующий (вернее, один из множества вариантов):

Почувствуйте, как говориться, разницу. Кудеяр приобретает не просто черты благородного разбойника, но в песне он лишается подробностей душегубства. Да и санкционированное Высшими силами убийство пана Глуховского исчезает. И дело не только в боязни цензуры, хотя вот Чуковский в силу обстоятельств своего времени писал: "Судя по этим сборникам, в русском крестьянстве были немыслимы такие, например, народные мстители, как некрасовский Кудеяр или Савелий, богатырь святорусский; это объяснялось не только тем, что подобные сборники просеивались через всевозможные цензурные сита, но также в значительной мере и тем, что собирателями фольклора нередко бывали люди реакционного образа мыслей, тщательно обходившие такой материал. Горький указывал, что «народные песни», печатавшиеся во многих ранних фольклористических сборниках, были песнями «помещичьих хоров» — материалом, «цензурованным помещиками»… Притчу о Кудеяре, призывавшую к кровавой расправе с царизмом, он так удачно замаскировал предварительным текстом о богомольцах и странниках, а также пародийно набожным тоном всего изложения, что цензура, многократно кромсавшая «Пир — на весь мир», никогда не высказывала никаких возражений против этих — наиболее крамольных — страниц…"

Дело-то не в этом. Кудеяр Некрасова и Кудеяр из песни — разные люди. Песенный Кудеяр — раскаявшийся разбойник, Кудеяр из "Кому на Руси жить хорошо" — убийца одухотворённый. С идеей, так сказать.

Кстати, когда Ионушка заканчивает свою историю, случается известная народная реакция. "Народ молчал", проговаривается Некрасов.

И, чтобы два раза не вставать, списки поэмы ходили аккурат в то время, когда народовольцы начали свою охоту.

Извините, если кого обидел.

02 апреля 2012