Моя стая-семья и не только

Лаки

Было это 14 января 2018 года, прихожу утром после суточного дежурства домой, а дома… Муж, плача и матерясь, греет какое-то ржавое ведро на газовой плите.

─ Олежка, ты что делаешь? На хрена нам это ведро и зачем ты в нём греешь воду?

─ А ты подойди и посмотри!

В ведре, под коркой льда, плавают четверо щенят. Кузьма, сторож и нянька наших коз, вытащил из ручья мешок. В мешке оказались щенульки, месяца по два, может больше.

─ Жень, как думаешь, спасём?

─ Ну, если ты их не успел сварить, то попытаемся.

Двоих рыжих девочек спасти удалось. Две недели мы с Олегом, в основном он, нянчили их, кормили по часам, обогревали грелками. Девчужины начали открывать глазки. Я их назвала Ёшка и Олюша.

Олюша росла тихой, незлобивой, но жутко любопытной девочкой. Соседи травили крыс. Спасти Олюшку я не смогла.

Ёшка очень хорошо вписалась в стаю. Но я попала в больницу, соседний участок продали, соседи новые, незнакомые и Олежка посадил Ёшку на цепь возле соседского забора. Кто посмеет осудить мужчину, одного на хозяйстве и мотающегося два раза в день проведывать жену? А новые соседи развлекались тем, что запугивали щенка всей своей дурью!

Олежка приносил еду, воду, но обратить внимание на то, что собака боится выйти из будки, у него не было времени. Надо кормить кроликов, кур, доить коз, разливать парное молоко и продавать покупателям. А я валялась со своей гипертонией и какими-то шумами в сердце. И это шумящее сердце говорило мне: «Шуруй домой!». Из больницы я сбежала. А на следующий день после моего побега умер Олег. Ему было 54 года. Оторвался тромб.

Осиротели сразу все ─ и я, и животные. Но беда ли, горе, а жизнь продолжается. Спасённая Олегом Ёшка росла и начинала проявлять свой характер. В полгода это была тёмно-рыжая красавица со своими взглядами на жизнь. Такой её увидела моя знакомая, которая пришла просить у меня «собачку для охраны». Они с мужем купили дачу. Ёшка была самой молодой. Её знакомая и забрала.

Хоть я и вспоминала Ёшку, проведать я смогла её только через полгода. И меня не посадили за убийство только потому, что крепко держали. Грязное, худющее, непонятного окраса, запуганное существо, жмущееся к земле ─ это Ёшка? Туго затянутый ошейник натёр ей шею до крови.

Всю дорогу домой я несла на руках этот дрожащий комочек. Ёшка не узнала меня, она дрожала от ужаса и никак не реагировала на мой голос.

Прошло время. Постепенно к ней начал возвращаться её характер. Ёшка научилась улыбаться. И получила новую кличку ─ Лакшми, Лаки (Счастливая).

В стае Лаки стала рваться к власти. Пока была жива старая вожачка Пиня, Лаки свой норов придерживала. А когда Пиня ушла на радугу, Лаки начала пробивать себе место вожака. Но семья её не принимала. Очень уж агрессивна была в своих амбициях Лаки. А ревнива, как тысяча Отелло! Из всей семьи только я избежала её агрессии. И только я могла остановить Лаки. Но я загремела на три с половиной месяца в больницу, и этого времени хватило рыжей бестии, чтоб подмять под себя всю стаю.

Когда я вернулась, эта рыжая ведьма устроила дома террор. Самое страшное ─ это ревность! Никто не смел подходить ко мне, заходить в дом и кушать, пока она, Лаки, не разрешит. И мне опять пришлось посадить её на цепь.

В первые дни неволи она со мной не разговаривала и даже не ела. Но не зря говорят, что рыжие дворняги ─ это родственники койотов и степных волков. Они хитры, отважны, сообразительны и умеющие выжидать. Сейчас, когда срок наказания истекает, она начала опять порыкивать на семью и делать вид, что нисколько на меня не обижается!

Милая, любимая Лаки. Она до сих пор не может забыть тот ад. Ей очень надо чувствовать себя собакой одного хозяина, меня! Я разговариваю с ней, ласкаю и целую. Пытаюсь восполнить потерянную любовь.

Это она, Лаки, научившись перепрыгивать любой высоты заборы, научила этому и других. Это Лаки наложила табу на гавканье стаи на людей вне двора. Тёмно-рыжая красавица, ревнивый диктатор и нежная, любящая девчужина ─ это всё о Лаки.

Разве можно не любить такое чудо?