Моя стая-семья и не только

Жучка

Раньше, когда я была моложе, меня немного раздражала привычка прабабушки, бабушки, а потом и мамы, вспоминать своё детство и юность.

Прошли годы, и память детства всё чаще догоняет меня. Было мне лет десять-двенадцать. Все имена подлинные и название деревни тоже. Урал, Нижняя Пышма, родина моей мамы. Гостила я там очень часто. Там и произошла эта история.

Я уже писала о своей прабабушке ─ бабе Дуне, Евдокии Михайловне. Жила тогда в бабином доме тётя Люся. Молодая, смешливая, но строгая. Работала она в колхозе дояркой. Это сейчас на работу доярок привезут-отвезут. В 70-х годах прошлого столетия доярки до работы добирались сами, и не важно, что ферма стоит за десять вёрст от деревни. Летом ─ ладно, а вот зимой!

Напросилась я к Люсе помощницей. Она предупредила: «Женька, будить тебя не буду, в дороге ждать тоже!». Упёртая я была, зря баба Дуня надеялась, что просплю.

Я практически поселилась на ферме. Как мне нравился запах просыпающихся коров, их вздохи, шуршания, их полусонные морды. Я помогала чистить настил, разносить в корзинах силос. А уж когда Люся научила меня доить коров и вручную, и доильником, моему счастью не было предела.

Тогда коровником был длинный деревянный сарай, разделённый на несколько линий и поперечных разделов. У каждой доярки от шестидесяти до ста бурёнок. Вся модернизация заключалась в том, что доильники были на электричестве, коровок за вымя руками дёргать не надо. Но полный подойник волокли к флягам вручную. Все доярки ─ роскошных пышных форм, как на подбор. Ходили лебёдушками.

В конце коровника был отсек, огороженный бревенчатой оградой. Под страхом отлучения от фермы Люся запретила мне туда заходить. А кто запретит подглядывать в щёлку? Огромный угольно-чёрный бык Мартын, бык-производитель, фыркал и бил рогами по дверям. За ним ухаживал скотник Вася.

А ещё на ферме жила собака. Молодая, ростом с телёнка. Откуда она взялась, никто не знал. Звали её Жучка. За то, что она помогала дояркам выгнать коров после дойки в леваду, а после пастьбы расставить их по местам, доярки Жучку кормили. Жучка любила всех: людей, коров, телят, вот только панически боялась Мартына.

Мартын хотел войны! Неважно с кем. И он дождался. Пьяный Вася не успел закрыть калитку загона. Бык вылетел на простор. Бросив всё, доярки с визгом кинулись бежать. Как экзотические птицы, мы взлетели на ближайший насест ─ верхнюю перекладину загона.

Вылетевший за нами Мартын увидел нас, сидящих на ограде. И начал бить рогами по брёвнам, на которых сидели мы! Ограда сотрясалась от ударов, но, глядя на дородных барышень, мне хотелось смеяться. Кто знает, чем бы всё закончилось?

Но вмешалась Жучка. То нападая, кусая быка за морду, то отскакивая, она отвлекла быка на себя. Была бы она маленькой, может, и проскочила бы под животом разъярённого быка, но Жучка была крупной и попала на рог Мартыну. Мотнув башкой, он перекинул её через себя и снова устремился к нашему насесту. Но уже подоспели скотники из телятника и ветфельдшер. Мартына успокоили и увели на место.

Я сидела и плакала возле раненой Жучки. Прижав фельдшера к ограде своими объёмными формами, доярки пообещали ему пышные похороны, если он не спасёт Жучку.

Жучку вылечили. Многие её хотели забрать к себе во двор. Но Жучка осталась верна своей ферме. А Васю-скотника с тех пор она невзлюбила.

Вот такое воспоминание из детства.