Моя стая-семья и не только

Старый ловелас

Скажите, пожалуйста, куда может свинтить кобель в возрасте восемнадцати лет? Погулять по собачьим борделям?

Вчера вечером Кузьма Олегович проводил меня на остановку, как всегда. Убедился, что я села в автобус, улыбнулся, помахал вслед хвостом и ушёл. Куда?

На этот вопрос он скромно промолчал, появившись на следующий день поздно вечером. Ухо в запёкшейся крови, на плече кожа рассечена, но рожа довольная. Самое интересное, всю ночь и день шёл дождь, а этот Казанова явился сухим. Как будто только что вышел из дома.

Кузьма очень редко заходит в комнату, а здесь заявляется с опущенной головой и сразу мне мордой в колени. А морду-то никуда не спрячешь! Заспанную, счастливую, сытую. Хоть пытай, не расколется, партизан собачий, где был, с кем дрался, у кого ночевал-дневал?

Приняв, как должное, лечение ранений, лежит, изображая раскаяние:

─ Видишь, как трудно мне дались эти сутки? Честь семьи отстаивал!

Ага! Ещё бы узнать под чьей крышей или в чьём дворе? Но это сложно. Пара-тройка соседок давно пытаются соблазнить Кузьму Олеговича на постоянное жительство. Прикармливают, но все жалуются, что погладить так никому и не удалось.

И что с ним делать, с этим Кузьмой Олеговичем? Вот такой он: хочу ─ уйду (на несколько дней), хочу ─ приду. Любите меня! А ещё и покормить надо бы. Ой, да ладно, мама, не ругайся. Ты же видишь, какой я виноватый? Но я ведь вернулся!

Да, сегодня он вернулся! Но каждый поход Кузьмы добавляет мне седины. Я же вижу его насквозь. Его браваду, желание быть молодым и сильным. И вижу уставшие глаза, заострившуюся морду, старческую наступающую худобу. Как объяснить свободолюбивому, самостоятельному псу, что ему лучше уже находиться дома, а не шляться по дорогам в поисках приключений? Старый, весь в шрамах, усталый, но не уставший от жизни, пёс Кузьма мои слёзные просьбы не слышит.

Я знаю, завтра, отлежавшись дома, Кузьма опять уйдёт на поиски подвигов и славы. И никакие заборы его не остановят. А мне только остаётся ждать. Ждать каждый день, каждый вечер, когда придёт Кузьма домой.

Была у меня немецкая овчарка Скарлетт, для неё я была богом! Для других собак ─ я любящая, кормящая мама. А для Кузьмы ─ я ребёнок, которого доверил ему его отец Олег. Но для меня-то Кузька по-прежнему щенок, которого я лечила и кормила с ладошки.

Иногда я смотрю на него и думаю: был Олег, мой любимый мужчина. Он заботился обо мне, защищал и оберегал. Теперь меня защищает и оберегает его любимый пёс ─ Кузьма.

И этот старый ловелас времени скучать мне не оставляет. Вот лежит возле ног, тихо вздыхает, лапы ещё бегут куда-то, а на спящей мордахе ─ усталость прожитых лет.

За много лет общения с животными я заметила, что только у собак, во время глубокого сна (он очень короткий) по морде можно прочитать всю её жизнь.