Моя стая-семья и не только

Скарлетт

Накатила грусть… Но идти мне некуда, я залезла в старые фото. Прошло уже больше двадцати лет. Я смотрю на эти фотки, непрофессиональные, но от души и сердца. Мои дорогие, любимые, родные. Да, это мой муж Олег и Скарлетт.

Так получилось, что Олежка стал моим четвёртым мужем. Тем единственным, которого ждёшь всю жизнь. А Скарлетт останется для меня единственной собакой. Во главе моей стаи-семьи всегда незримо присутствует она ─ немецкая овчарка апельсинового окраса. С чёрной мордой, чёрной шлейкой и тёмно-медовыми, словно подведёнными тушью, глазами.

С возрастом Скарлетт стала темнее, но по всем стандартам, дочь пограничных собак-немцев на выставки была не пригодна. О чём мне, весьма грубо, сказали в клубе. И это несмотря на все родословные родителей. Да и фиг с вами, господа снобы! Любят же не за породу, не за количество медалей и грамот. Любят за сердце, за любовь и верность. Любят, потому что любят. И всё!

Маму Скарлетт, боевую псицу-немку, комиссовали по ранению со службы на границе. Может от стресса, а может, по неопытности (собаке было шесть лет, первый раз ощенилась), через две недели мать перестала кормить щенков. Вот одну щенульку и принесла мне подруга. Я тогда болела, и из квартиры на третьем этаже не выходила уже месяца три, нянчила свою астму. Даже за хлебом не могла сползать. А тут щенок, которому две недели от роду, и который бессовестно напрудил мне на кровать.

─ Женька, ты собак любишь, она у тебя выживет. Спасай!

Чмокнув меня в нос, подруга умчалась. А Скарлетт осталась. Но с ребёнком надо гулять. А значит ─ надо жить.

И я выжила тогда. Наверное, для того, чтоб спасти несколько собачье-кошачих душ после этого. Это маленькая Скарлюха заставила меня сползти с кровати и нести её на ручках с третьего этажа пописать. А чтоб не ползать по этажам через каждый час, я, набрав мешок лекарств, уходила с ней гулять на целый день.

Длительные прогулки, игры, свежий воздух (если такой есть в городе) ─ всё это заставило мою астму заткнуться. Нет, она пыталась вылезти и загнать опять меня домой, но Скарлетт стояла на страже. Когда у меня начинался приступ и уже не помогал ингалятор, Скарлетт летела к ближайшему таксофону и лаем просила вызвать скорую. Люди, как ни странно, её понимали.

Сколько раз она так меня спасала! Но один раз, когда ей было десять месяцев, а это уже взрослая немецкая овчарка, человек её испугался. Другой позвонил, но приступ затянулся и меня забрала скорая. Понятно, что собаку в машину не взяли. Скарлетт бежала за скорой до самой больницы. Я могла только просить, чтобы водитель не ехал быстро.

Меня положили в палату, а под окном сидела Скарлетт! Под вечер она ушла домой. Утром примчался муж, а впереди его Скарлюха. Сотовых телефонов тогда не было, я позвонить не могла, а из приёмного покоя больницы позвонить родным забыли.

А Скарлетт помнила и знала, куда надо вести. Муж потом рассказывал, как бежал за ней почти через весь город. Она спасла меня! И это был не первый раз.