Моя стая-семья и не только

Угрюм

Когда всё время со стаей, отвыкаешь от общения с людьми. А ведь раньше я была очень общительная. Не поверите, да я и сама вспоминаю это, как сон…

Я была молодая, красивая, рассказчица, певунья (правда, без музыкального слуха, но с чувством). Любое событие, пусть даже голодовка ─ только вместе с друзьями. Но один случай изменил всю мою жизнь. После него стало очень тяжело общаться с людьми.

Давно это было. Почти забылось, но вспомнилось…

Поехали мы, дело было ещё в 80-х, большой толпой отдыхать на природу у горной реки Или. Река коварная, течение бешенное! Выше нас по течению расположилась другая компания. С ними был пёс, огромный, лохматый, они его звали Угрюм. И правда, собакен был неласков.

Мы приехали с ночёвками и палатками, соседи тоже. А какие красивейшие были места! Скалы, которые мерцали ночью лунным светом. Старые вековые заросли саксаула, чьи искорёженные от времени стволы, казалось, видели нашествие Чингиз-Хана. И река Или, маняще-опасная, мчащаяся среди скал, как бешеный табун лошадей! Купаться можно было только на привязи, иначе течение за пару минут унесёт за пять-шесть километров от стоянки. И ещё не факт, что выгребешь к берегу.

Ну, понятно, перезнакомились. Вечером шашлыки. И кто поверит, если скажу, что не пили? Пили, и много. Но главное ─ свежий воздух, запах степных трав, шум реки, ночные шорохи и гитара. А ещё огонь костра.

Костёр ─ это чудо должны описывать поэты. Игра всех красок природы, струящихся, переливающихся, притягательных и пугающих! Нет, я не умею рассказать, что такое костёр на природе. Я напишу о другом.

Всю ночь пёс Угрюм лежал возле палатки. Зная мою любовь к собакам, меня предупредили сразу: к кобелю не лезь! Скорая сюда не приедет, а в аптечке бинтов не хватит.

Я сидела, как на шиле! Лежит собакен, а с ним никто не дружит. Даже не понятно, а кто хозяин собаки? Из той компании никто не встал, чтоб накормить пса вечером. Так, небрежно кидали кости.

Расползлись по местам, когда уже светало. Показалось, что прошла минута, когда от соседей раздался истошный вопль:

─ Пашка тонет!

Дурака понесло, без страховки, окунуться с похмелья! Пока мы очухивались и собирались спасать недоумка, за ним уже плыл спасатель: угрюмый пёс по кличке Угрюм!

Кто знает, что такое горная река, зажатая между скалами? И как спасти человека, решившего, что ему всё можно? Мы думали! А Угрюм, налетая на камни, захлёбываясь в воде, не думал ─ он пытался спасти.

Мы бежали по берегу, но Угрюм нас опередил. На излучине он поймал Пашку и вытолкнул его на берег. Но, видимо, густая намокшая шерсть и усталость не дали Угрюму шанса выбраться на берег. Река унесла его с собой!

Когда все успокоились, а Пашку привели в человеческий вид, оказалось, что Угрюм ─ собака Жоры. Нашёлся-таки хозяин! Мы его успокаивали, как могли:

─ Жорка, не отчаивайся, может, выплывет. Там дальше скала и завороток, кусочек отмели, давай туда сходим, найдём спасителя!

Реакция Жоры ошарашила и прибила всех напрочь.

─ Да чёрт с ним! Ну, найдём мы его, а ещё потом лечить надо! Пашка жив ─ и нормально!

Я не могла ничего сделать. Даже если бы Угрюм выплыл на берег и мне удалось его найти, никого, кроме хозяина, он к себе не подпускал. А хозяин от него отказался! Самое страшное, что все забыли о собаке. И этот придурок Пашка сидел, ел шашлыки, запивал водкой и даже не вспомнил о том, кто спас ему жизнь.

У меня всю жизнь были собаки. Но после этого случая не они для меня, а я живу для них! Все, так сказать, друзья от меня отвернулись. Со временем, я стала замечать, что в разговорах с людьми съезжаю на тему собак. Слушают, косятся недоуменно и переводят разговор на политику и деньги. А мне неинтересно и я замолкаю. Я привыкла молчать.

Только с вами могу поделиться.