Моя стая-семья и не только

Мои приятели

Последний месяц лета. У лохматых, пернатых, ползучих, кусючих выросли детки.

На работе у меня много если не друзей, то хороших приятелей. Есть знакомая степная гадюка. Я назвала её Шипа. Она всю весну оберегала своё гнездо под контейнером. Теперь молодые змейки уползли взрослеть в степь. И у Шипы много свободного времени, чтоб нагулять бока для зимней спячки.

Шипа меня не боится. Я вижу её вечером, когда прихожу на смену. Только я знаю, где её можно застать греющуюся на вечернем солнышке. Она лежит на камне недалеко от забора. Камень серый. Шипа тоже серая. Если бы не чёрные зигзаги по бокам, на камне её не увидеть.

─ Шипа, привет! Отдыхаешь?

Я стучу камешком по кирпичной кладке забора.

─ Шшшшш!

Шипа, подняв точёную головку, смотрит непроницаемым взглядом инопланетянина.

─ Всё, ухожу!

Озираюсь по сторонам, чтоб нас не застукали. Ночью мы с ней встретимся у норы серых крыс. Они тоже мои приятели. В семействе весной появилось восемь крысят. Осталось четыре. Но мать Чучундра уже выгоняет их из норы. У неё снова скоро будут детки. Старшие не унывают. Они уже вырыли две уютные норы, а сейчас, между едой и игрой, роют третью.

Дальше по бетонке, чивиркают, бегают, суетятся синички. Их теперь много, а весной только две пары решились свить гнёзда рядом с людьми. Их птенцы, росточком как родители, уже прекрасно умеют ловить разную летучую мелочь. Но эти захребетники, при любом удобном случае, бегут за родителями, пытаясь вырвать у тех добычу из клюва. И если мама ещё иногда отдаёт пойманную бабочку, то папаня бьёт клювом с зажатой мошкой чадушко по голове. Это самые шумные чирикалки у меня на работе. И они почти всегда сопровождают меня на обходе.

Есть ещё семейка фазанов. Но серенькая самочка своих, пока ещё серо-бурых цыплят, старается не показывать. А где сияющий, разноцветный самец? У фазанов самцы гулёны и папаши ─ никакие. В общем, толку от них нет.

Вот как много у меня приятелей!