Моя стая-семья и не только

Сестрёнки-хитрюги

Молодым девчужинам Чайке и Панде сделали операцию по стерилизации. Панде даже удалили пупочную грыжу (уж если резать, то сразу всё!).

Панда, несмотря на добавочный шов, легко вышла из-под наркоза и уже носится по двору, не обращая внимания на бандаж.

Чайка стонет, прячется под кровать, по нужде выходит, когда уже невмоготу. Отказывается есть, пьёт только воду. Моя задача ─ запихнуть ей в пасть хоть что-нибудь съедобное. После операции можно или кашу, или мясное желе.

Может, поощрить Чайку покушать своим примером? Ну, кашку Чайка и здоровая не очень жаловала. Осталась желешка из пакетиков. Интересно, производители желеек для собак сами их пробовали? Я сегодня попробовала. Вкус специфический… Ну, то есть, хотите жить ─ отдайте врагу!

Но Чайка не ест, пока я не схомякаю кусочек. Один мне ─ три ей. Так и поужинали. И никакой имитации, типа «ням-ням!». Глаза в глаза, её нос чуть ли не у меня во рту, проверяет, ем я, или нет.

─ Кушаешь? Ладно, и я съем пару кусочков!

Очень прошу вас, не пробуйте то, чем мы кормим своих любимок! И ещё ─ кто сказал, что собаки бесхитростный народ?

После операций Чайка и Панда, на правах болящих, прочно обосновались в комнате. То, что моя кровать ─ это их спальное место, даже мной уже не оспаривается. Но после операции, как можно выпускать девчужин на улицу? На полу лужи, кучки, ведь к пелёнкам и лоткам не приучены. Я всё понимаю, убираю, мою.

Панде всё-таки пришлось выгуливаться на улице. А вот Чайка, хоть и начала сползать с моей кровати покушать и оправиться, на улицу пока не выходит.

И вот приспичило мне в магазин: хлебушек закончился. День хоть и ветреный, но солнечный, тёплый.

─ Так, страдалицы, давайте воздухом подышите!

Вынесла обоих на солнышко. Магазин у нас ни далеко, ни близко ─ полкилометра по пересечённой местности, а тут ещё встретила соседку ─ как не поговорить, с весны только «здрасте». И вот мы с ней в магазине языками зацепились. В общем, больше двух часов меня не было.

Захожу во двор, взрослые собачи лежат на отмостке, греются на солнышке, а на мордах ожидание шоу. Панда догрызает крышу на будке, а Чайка гарцует по крыше веранды!

Это умирающие собаки? Девчонки, которых я на руках ношу во двор пописать и покакать?

Увидев меня, Чайка буквально стекла по винограду с крыши, Панда прикрывает худым задом обгрызенную крышу будки.

─ Девочки, я не поняла?

Стая ретировалась, не дожидаясь спектакля. Я спрашивала очень тихо. Старшие знают, что лучше бы орала.

Девчужины тоже что-то заподозрили. Чайка, закатив глазки, застонала, завалилась на бок и собралась умирать. Панда, чихая и кашляя, всем своим видом показывает, что она успела простыть и заболеть, пока я ходила куда-то так долго! Домой эта парочка заползала на последнем издыхании, и в изнеможении замерли возле кровати:

─ Мама, помоги, ну никаких сил нет залезть на кровать!

Милые мои, ну как вас не занести на ручках на кроватку, когда я столько дней молилась за то, чтоб вы жили?

Зря стая испугалась моего тихого голоса. Просто я боялась испугать девчужин. Как можно сердиться на проказы тех, о которых болит душа? А эти хитрюги вовсю пользуются моментом. И ни грамма раскаяния! Опять умирающие, опять беспомощные, опять ─ мама, на ручки! И обида на мордахах: почему гулять теперь на улицу?

Взрослые наблюдают с усмешкой:

─ Знаем, проходили! Мама строгая, но добрая.

Слава Господу Богу ─ обошлось!