Моя стая-семья и не только

Кера и Афина

Я устроилась ещё на одну работу, в охрану: нужно накопить денег на вакцинацию, чипирование и оформление ветеринарных паспортов на всех в моей семье-стае. В идеале ─ ещё на стерилизацию некоторых особей.

И неожиданно на новой работе я встретила собаку, необычайно похожую на мою незабвенную немецкую овчарку Скарлетт! А началось всё банально: знакомство с территорией, идём с начальником охраны, он мне как гид. Всё мне показывает: «Посмотрите налево, посмотрите направо, а здесь у нас собаки». Нет, никудышний из меня охранник, если при виде собак мне уже ничто не интересно!

Собак двое. Одна ─ огромная, шоколадного цвета, старая уставшая дворняга, Афина, посаженная на цепь. Зачем, шеф объяснил: дерётся с молодой овчаркой, специально купленной для охраны. Овчарка ─ в вольере.

─ Вы только не пытайтесь её гладить: хоть и молодая, но злюка, покусает!

Ну, нет, так нет, со стороны погляжу, знакомиться то всё равно надо.

На прутья вольера кинулось чудовище! Она не лаяла, она задыхалась от злобного хрипа. Совсем юная, месяцев десять. Что надо было с ней сделать, чтоб получить такое? Я глянула в глаза беснующейся собаки, и мне показалось, что на меня смотрят глаза моей Скарлетт!

Я сама не поняла, как сунула руку в вольер:

─ Доча, ты чего испугалась?

Секунды ─ и Кера (так зовут овчарку), сначала куснув по инерции мою руку, начала лизать её! Начальник охраны стоял и молча наблюдал за нами.

─ Если вас устраивают условия работы, пойдёмте в отдел кадров. Но есть одна маленькая просьба: ночью, если сможете, обход делать с Керой, она засиделась в вольере.

─ Смогу, конечно, смогу!

Собачьего ребёнка озлобили, закрыли в клетке и боятся к нему подходить. И этот переозлобленный щенок ─ совсем как моя Скарлетт! Поверьте, я буду самым добросовестным охранником, чтобы меня не уволили. Я не смогу подвести Керу, которая поверила мне.

Спустя несколько дней, ночью, нарушив запрет, я взяла и отпустила с цепи Афину. Жалко очень: сидит на цепи бывшая пастушья собака, что выросла на воле, с младых когтей охранявшая отары. Как её звали раньше, никто не знает. Еле живая она дошла до комплекса СТО[3]-мойка машин.

Там и увидел её один из хозяев: худую, облезлую, издыхающую под воротами. Вылечил, дал еды и приют, какого она в жизни не знала. Прошло время, Афина оглохла, растолстела. Морда шире моей задницы, лапа ─ как две мои ладони, а на спине можно лежать, как на диване. Но в глазах тоска. Такая, что начинает щемить сердце. У меня разрывалось сердце, когда я видела, как зовёт её степь. И сегодня я отпустила её.

Я думала, всё! Убежит собака вслед знакомым запахам степи. И была готова к увольнению без пособия. Афины не было часа четыре. Полная миска каши с мясом осталась нетронутой.

Мой последний обход, надо выключать освещение, идти гулять с Керой. Выхожу… и меня встречает Афина! Она как будто помолодела, похорошела. Мокрая от дождя, глаза блестят игривостью и благодарностью. Счастливая ─ до зависти! Афина дошла до своего места, спокойно дала пристегнуть цепь и долго лизала мне руки и лицо, смывая капли дождя. Или слёзы?

Афине где-то лет семь-восемь. Но в Казахстане чабаны не заморачиваются на счёт содержания собак. Может охранять отары ─ кинут кусок сухой лепёшки, если таковая есть. Нет ─ вон в степи дичи хватает. Слабых, больных и старых выхаживать никто не будет, некогда нянчиться с собаками, скотина важнее. Видимо, Афина ещё три года назад приболела и её просто бросили в степи, за отарами она идти не успевала.

Любая пастушья собака с глубоким недоверием относится к чужим людям. Вот и Афина заработала себе репутацию страшной охранной собаки, к которой могли подойти только четыре человека. Я стала пятой.

Такой счастливый взгляд, как у Афины сегодня, я видела только у девчонок после первого свидания! Теперь у нас с Афиной будет о чём поговорить долгими ночами.

А недавно я на работе оконфузилась. Пока было тепло, мы с Афиной ночами сидели рядом, молчали, нюхали ночную степь и слушали шёпот ночных трав.

Пришли холода. Хозяева привезли сено на подстилку Афине и Кере. Вытащив Афину из будки, я затащила в неё (будку) мешок с сеном, залезла туда сама. Надо же помягче и погуще распределить душистую подстилку. Будка большая, я залезла в неё полностью и двумя руками распределяю сено. Снаружи торчит только моя филейная часть и подошвы.

Афина сидя рядом, внимательно наблюдает за моим задом, в ожидании освобождения своего домика.

─ Афина, девочка, да не сопи ты так. Сейчас вспушу сено, и ляжешь спать. Отдыхай спокойно, старушка! Я тебя охраню и защитю!

Говорю очень громко: во-первых, из будки плохо слышно, во-вторых, чтоб Афина услышала.

Вдруг снаружи раздалось ржание. Так могут смеяться только молодые добродушные люди. Весело, по-доброму, от души! Чуть не выбив головой крышу будки, я пташкой выпорхнула наружу. Как умудрилась?

Стоят оба молодых хозяина, улыбаются:

─ Тётя Женя, мы не поняли, кто кого охранять будет?

Афина, не слыша речи, вопросительно переводит взгляд с них на меня. На всякий случай вежливо улыбнулась-оскалилась.

─ Афина, иди на место! ─ я махнула рукой в будку.

Старушка, облегчённо вздохнув, забралась в свою квартиру и… захрапела!

─ Шефы, родные, вы не ругайте её, она хоть и глухая, но видит и нюхает прекрасно. Чужих не пропустит. Правда!

─ Да, уж, охраняйте друг друга, но и про территорию не забывайте. Подстилки пока хватит? Как кормёжка? Ветеринара вызывать не надо? Хозяева есть хозяева ─ досмотр везде нужен.

Вот так я оконфузилась. Зато смена началась с веселья и доброго, человеческого смеха!