Моя стая-семья и не только

Встреча-узнавание

Панде сняли швы и повязки. Врачи обещают, что зрение постепенно восстановится. Мальчонка, который пострадал, тоже на лечении, видеть будет.

А Приму сделали операцию. Этот дурилка умудрился сожрать сосиску вместе с пятнадцатисантиметровой кулинарной шпажкой. И эта деревянная шпажка прошла по пищеводу, проткнула желудок, и, пройдя в сантиметре от сердца, не задев лёгкое, застряла в мышцах.

Теперь эта шпажка красуется в банке в ветклинике, где её удаляли. Врачи были поражены, как такое могло случиться, и удивляются, что не задело ни лёгкие, ни сердце. Вот уж дуракам везёт!

Панда уже дома. Прим ещё в клинике. И хоть чувствует он себя хорошо, придётся ему посидеть в клетке ещё какое-то время, пока меня не выпишут из больницы. Да, видимо напряжение, моральное и физическое, сказалось и на моём здоровье. Увезли на скорой прямо с улицы. Я лечусь и время от времени приезжаю из больницы домой и обратно.

А написать я хочу о том, как семья встретила вернувшуюся Панду.

Зашли мы с ней в калитку. Пандюха видит, но не очень хорошо и за время отсутствия уже подзабыла что и где стоит, лежит, находится. Знакомые с детства запахи перебили запахи клиники. Ехали мы долго и ей надо в туалет. Я опустила её на дорожку. Бедная, маленькая Пандюшка. Испуганно прижалась к бетону дорожки и растерянно крутит головой. Чёрный носик, как пылесос, с шумом вдыхает подзабытые запахи.

И стая ведёт себя странно: явной агрессии нет, но настороженно, нервно, как будто появилась не Пандюха, а совершенно чужая собака. Недоверчиво ходят кругами, то пытаются задеть плечом, то толкнуть мордой и даже слегка порыкивают.

Отлавливаю по одному члену стаи, знакомлю всех заново. Прошло довольно много времени, пока под слоем больничных запахов семья разнюхала Панду-суету. Да и Пандочка вспомнила родные запахи. Началась кутерьма узнавания! Семья, радостно носясь кругами, зовёт Панду на участок, побегать.

Панда запахи вспомнила, а вот лучше видеть пока не стала. Ходит медленно, неуверенно, как по тонкому льду, смотрит только перед собой. Мои дурынды не могут этого понять. Панда всегда была егозой и непоседой. И если кто-нибудь из стаи дорожку пройдёт один раз, Панда умудрялась проскакать по ней семь. А сейчас идёт, еле переставляя лапы. Девчужины и носом её подтолкнут, и боком заденут. И ведь самое горькое то, что не могу я объяснить семье, что Панда пока не такая, как прежде. Врачи обещали, что зрение восстановится, но это процесс не скорый. И не объяснишь хвостатым, что Панду надо беречь.

А скоро, надеюсь, и мы с Примом выпишемся из больниц (каждый из своей) и процесс знакомства-узнавания опять повторится!

Соседка, что согласилась кормить мою семью, пока я в больнице, звонит каждый день. Говорит, что Панда уже пытается бежать по прямой дорожке. А вся семья скучает без меня. А уж как я тоскую без них! Они мне все снятся и разговаривают со мной во сне. Ябедничают друг на друга, сплетничают и ждут нас с Примом домой.