Моя стая-семья и не только

Джек

Знаете, я счастливый человек. Вот была замужем четыре раза. Но все мужья любили животных. И дома всегда жили кошки, собаки, и куча всякой другой живности. Со вторым мужем, Николаем, мы и сошлись, пока спасали водителя от здоровенного кобеля.

Коля работал водителем троллейбуса у меня на маршруте. Начальником маршрута была я. Знакомы мы были год, но дальше служебных отношений ни-ни. А тут забегает в кабинет, глаза как блюдца!

Оказывается, какая-то собака на территории загнала водителя на троллейбус и уже пару часов не даёт тому спуститься. Водителю выезжать, а он на крыше сидит. Пошла разбираться. Я ж начальник, как-никак.

Подходим. Огромный, худющий (в чём душа держится?) алабай, возбуждённо и агрессивно кружит у троллейбуса. На крыше сидит водитель. Сидит, молчит, видимо, все маты он уже кобелю сказал. Коля благоразумно тормознул в сторонке. Твой водитель ─ ты и спасай.

Минут сорок я морочила псу голову, чтоб увести в сторону. Вначале диалога не получалось. Пёс рычал, скалил зубы и всем видом давал понять, что водитель на крыше ─ его добыча!

─ Эй, наверху, ты чем перед кобелем провинился?

Честно говоря, я пса поняла. Гнилой человек был тот водитель. Трусливый, жадный, подлый. В другое время я бы тоже подержала его на крыше до вечера, но ─ график. Вот и думай, Женечка, как зверя соблазнить, умаслить. Ведь сосиску из столовой даже не понюхал!

Тогда мне тридцати ещё не было. А мозгов до сих пор нет! Через полчаса мы уже обнимались, но бдительно поглядывали на теперь уже общего врага.

Ещё минут через десять-пятнадцать, Джек, на это имя пёс откликнулся, соизволил пойти со мной. Взять его за ошейник не получилось, это был парфорс с шипами и внутри, и снаружи. Такие надевают пастушьим собакам, чтоб их волки за горло не взяли, а собака подчинилась хозяину в пылу охоты и драки. Но Джек явно не был пастушьим псом.

И вот идём мы по депо, Джек рядом, без поводка и намордника. Я в непонятках, куда его девать. Идём по коридору в офисе, барышни и тётеньки из бухгалтерии, планового и других отделов, кто со смехом, кто с ворчанием смотрят нам вслед из-за приоткрытых дверей.

Заходим в кабинет. Нас в кабинете пятеро. Три девчонки нарядчицы и мы ─ две начальницы маршрутов. На испуганные визги девчат Джек даже ухом не повёл. Пока я объясняла дамам присутствие пса в кабинете, Джек безошибочно лёг возле моего стола, хотя ещё два пустых стояли рядом.

Успокоив соседок, обеспечив Джека водой, я пошла сдаваться директору. Скрыть не получится, уже наверняка доложили (так, по долгу службы, не со зла), да и отпроситься надо, до конца рабочего дня ещё часа четыре. Идут люди, некоторые ругаются, а, как выяснилось, Джек громких людей не любит.

Зашёл Николай.

─ Вот и хорошо, что пришёл. Ты посиди с Джеком, пока я с директором пообщаюсь!

С директором всё решилось быстро.

─ Евгения, берите собаку и марш домой. Людям надо работать!

Я и рта не успела открыть. Доложили! Втроём выходим на улицу. А у меня тихая паника. Я Джека не оставлю, это не обсуждается, но и домой его вести нельзя. Дома куча животных, ребёнок и бабушка с мамой.

Идём, Джек подсунул башку мне под руку, заглядывает с тревогой в глаза:

─ Не бросишь?

─ Не брошу!

Коля идёт чуть в стороне.

─ Женя, ты сейчас куда с ним?

─ Не знаю, вот думаю.

─ А пойдёмте ко мне! Живу с мамой, своя квартира в бараке. Есть участок, будет, где Джеку бегать.

От неожиданности остановились оба, я и Джек.

─ Коля, как это к тебе? Джека отведём, если мама твоя не будет против, пусть живёт у вас. А я-то тут каким боком?

─ Женя, это предложение. Выходи за меня.

Вот так, почти на перекрёстке, на светофоре, я согласилась выйти замуж. Джек стоял между нами и переводил взгляд то на меня, то на Николая. Люди уже много раз прошли мимо нас на зелёный, а я стояла ошарашенная, туго соображающая, но знающая одно: Джека я не оставлю! Вот так я вышла замуж второй раз.

Пошли знакомиться с мамой Николая, моей свекровью. Николай первым пошёл в дом. Надо же маму предупредить, что с женой пришёл. Мы с Джеком, стоим перед калиткой, переминаемся всеми шестью лапами. Я курю одну сигарету за другой, у Джека шерсть на загривке то встаёт дыбом, то опускается. Волнуемся!

И вот на дорожке появляется Николай, а впереди ─ невысокая пухлая женщина. Вы видели румяную сдобную булочку с сердитым лицом?

─ Ну и что за жену ты привёл, балбес (ребёнку тридцатник осенью), опять не пойми кого!

Что скрывать, я у Николая тоже не первая. И тут новоявленная свекровь увидела меня, с сигаретой в руке и вставшего передо мной оскалившегося, здоровущего кобеля.

─ Ого, сноха-то ещё и с приданым! Заходите, но сигарету выкинь, у меня только мужики смолят. Да приданое оставь в первом дворе.

Заходим в калитку, а в первом дворе ходят куры, свинья с поросятами и здоровый хряк нежится в тени.

─ Галина Михайловна, как я его оставлю здесь одного? Он же всех сожрёт!

─ А вот тронет хоть курёнка, обоих заверну за порог.

Ох, и крутая мне досталась свекровушка.

─ Джек, дружище, думай сам! Здесь останемся или поедем к Танюхе на балкон?

На балкон Джек явно не хотел, потому что молча лёг в тени сарая, не обращая внимания на обнаглевших кур.

─ Однако!

Свекровь хмыкнула, сверкнула глазами и пошла в дом.

Весь процесс знакомства-допроса передавать не буду. Но на улице уже смеркалось, когда мама Галя велела мне идти с ней, закрывать скотину.

─ Пойдём, приданое своё придержишь! Что, Джеком кличут? Ой, а то я не помню, Колька мне про него все уши прожужжал.

Джек лёг рядом с калиткой во внутренний двор. Кашу с мясом, что свекровь ему сварила, он даже не лизнул, а вот воды выхлебал почти таз. Переживал парень за меня: а вдруг меня обижают, а он здесь лежит. Да, мудрой была моя любимая свекровь ─ без меня, Джек её даже к курям-свиньям не подпустил бы.

У свекрови было своё понимание любви к животным. Очень строгое, никаких сюси-пуси, даже с двумя приблудившимися кошками с котятами. Но почему-то все животные липли к ней, как мухи к клейкой ленте. И Джек безоговорочно принял эту неласковую на слова женщину. А для меня Галина Михайловна до конца её дней стала свекровью, первой и единственной, подругой и второй мамой. Мамой Галей.

Джек быстро распределил наш статус в собачьем представлении. Коля ─ маленький человеческий детёныш, которого надо защищать, женщины одни не справятся. Мама Галя ─ погода в доме. Успевай ловить ветер! Ну а Женя, наверно, всё остальное плюс два первых. Да ещё с ней не поспоришь. Хочешь ─ не хочешь, а вожак ─ она.

Вот тогда я впервые стала вожаком. Мы с Джеком долго выясняли, кто в доме главный. Договорились: я кормлю, лечу, жалею и люблю. Джек ─ охраняет, не даёт себя лечить, лезет во всё, что его не касается, живёт как хочет, но, преданный, верный, любящий. Это было его решение.

Тот жуткий ошейник мы сняли в первый же вечер. Больше таких ошейников Джек не видел. Когда на шее зажили раны, Джек обзавёлся мягким ошейником из телячьей кожи. Материал выдала мама Галя (в те годы ошейник можно было купить, только если найдёшь где, и если есть деньги). А Коля шилом и дратвой создал шикарнейший ошейник.

Мы сняли комнату в том же бараке, в соседней квартире. Была маленькая квартирка-комната, в которой и печка, и кухня, и умывальник, и маленькая спальня, где помещалась только кровать-полуторка.

Зато был дворик, больше похожий на пенал для карандашей, чем на придомный участок. Но мы были счастливы. Джек обзавёлся своими личными апартаментами. Тёплая уютная будка создавалась по габаритам Джека, индивидуально.

Мы тогда ещё даже не подозревали, что на этом дворе-аппендиксе у нас поселится двадцать одна собака. Кошки приходили, ели, отсыпались, снова уходили, рожали котят, мы их даже не считали. Мама Галя, неся очередные отходы от забоя (работала на умирающей уже ферме), вздыхала:

─ Вот дал Бог сноху, сами скоро на комбикорм перейдём, а она всё собак тащит! Женька, Колька, щенка возьмите, подобрала по дороге, сдохнет, а чем виноват?

Джек на всю эту вакханалию смотрел из своей будки, как Диоген из бочки. Год был 1991. О кастрации и, тем более, стерилизации, в нашем городе, может, и слышали, но не всем дано было увидеть. Джек свой гарем держал в строгости и порядке. Иногда, глядя на его поведение, я, смеясь, говорила: «Вот как должен вести себя настоящий многоженец!».

Вот лежит, к примеру, Джек возле будки. Вокруг лежат, бродят самки. Те, кто со щенками, держатся особняком. Две дамы начинают выяснять отношения. Джек вроде и не смотрит в их сторону. Но вдруг он встаёт и берёт за холку именно зачинщицу. Неважно, что другая уже намылила ей холку. И зачинщица верещит, как щенок, прося прощения. Джек, встряхнув, а его размеры позволяли любую собаку тряхнуть за холку, рыкнув, отпускал скандальную дамочку. Благодаря его выдержке и терпению, в нашей, той стае, было всё мирно.

Содержать такую стаю собак, даже по нынешним временам, одной семье очень трудно, а тогда это было на грани возможного. Но как бросить сбитую машиной собаку на дороге? А подстреленную? Ответ один ─ домой! Приносила я, тащил Николай, мама Галя тоже не отставала.

Коля любил рыбалку, Джек ходил с ним. И если Коля приносил карасей, то Джек ─ или полуживого ёжика, или полузадушенную ондатру с петлёй на шее. То всю зиму в будке спал фазан.

У Джека очень было развито чувство благодарности. Он помнил добро. Нет, он не пресмыкался, не клянчил любви от человека. Но если кто-то из соседей помог дотащить мне тяжёлые сумки до дома, он помнил. И платил по счетам!

В одну новогоднюю ночь, под утро, видимо, решив, что хозяева спят, а то вовсе в гостях, три недопраздновавшие залётные мужика решили ломануть хату. Милиция приехала только к обеду: Новый Год, тоже после празднования. Мужички до этого времени чуть не околели, когда их снимали с крыши сарая, куда их загнал Джек.

В том доме жили мать Ольга и её двое маленьких детей. Ольга когда-то помогла мне при родах одной из наших собак. Джек не забыл. Хотя при встречах на улице ни ухом, ни хвостом, не показывал, что знает Ольгу.