Моя стая-семья и не только

Айка

В тот день, когда ушла на радугу Пиня, одна из моих старших собак, Айка, родила двоих щенков. Вот никак не могу понять, почему Айка, которая шестнадцать лет не рожала, даже на кобелей не смотрела, вдруг решила осчастливить меня своим потомством?

Вот, от первого счастья процветают Чайка и Панда. Когда Айка у нас появилась, в нашем городе о стерилизации только слышали, и то краем уха. А когда Айке исполнилось четырнадцать, я повезла её вместе с другими моими девчулями в ветклинику на «стерилку». Но мне отказали! Оказывается, в её возрасте оперировать опасно для жизни. Ну да, оперировать опасно, а рожать не опасно?

Айка ─ ровесница Кузьмы. Давным-давно, я, придя жарким июльским утром (было плюс 30 в тени) на остановку, увидела в коробке двоих щенят. Им было, наверное, уже месяца по два, но от голода и жажды они даже не пищали. Лежали в углу коробки, не пытаясь из неё вылезти. Ни в коробке, ни рядом не было ни миски для воды, ни плошки для еды.

Кто-то из ожидающих автобус сказал, что их было семеро. И лежат они здесь уже пять дней. Двоих мальчиков забрали добрые люди, трое погибли, а эти двое тоже скоро сдохнут. Мне надо было ехать к врачу к назначенному времени. Но и малышей я оставить не могла.

Только собралась забирать малявочек, как меня оттолкнул какой-то мужик и, схватив одного щенка за шиворот, глянул на живот.

─ Не, это сучка!

И, кинув щенка в коробку, схватил другого.

─ Вот, а это кобель. Заберу, пусть пацан мой играет.

Так и понёс щенка, держа пальцами за шкирку.

Маленькая серая девочка лежала, закрыв глазки, там, куда её швырнул дядька. Когда я взяла её на руки, она даже глазёнки не открыла. А дома уже жили три собаки, два кота и куча другой живности. Мой муж, Олег, любил животных, но всегда говорил, что не в таких количествах! Честно говоря, я даже не думала, как он воспримет новую подобрашку. Просто принесла её домой и положила Олегу на колени.

«Ай-ай-ааай!» ─ щенулька не заскулила, а именно заайкала. Так она и стала Айкой. Собачка с волчьим окрасом и ростом с тойчика. Принесла её я, а хозяином, на всю Олеговскую жизнь, она выбрала его.

Когда Айке было всего пять месяцев, Олег пошёл пасти коз. Взял с собой Айку и её ровесника Кузьму. И на наш табунок напали бездомные псы. Здоровенные, голодные, матёрые ─ почуяли мясо. Когда Олег пригнал коз домой и принёс Кузьму на руках, он только сказал словами Акелы: «Славная была битва!». Айка, гордая, прыгала рядом.

Потом уже Олежка рассказал, как бились щенки. И как Айка, вцепившись в кончик носа вожака, заставила его лечь и, скуля, просить пощады.

Айка любила Олега беззаветно. Прошло шесть лет, как Олежки не стало, а Айка до сих пор спит на его свитере, не позволяя мне его заменить. Меня она тоже любит, но это как бы вторичная любовь. Любит потому, что меня любил Олег. Я, как и свитер, память о её хозяине. И я не обижаюсь.

Айка, наверное, самая добрая и не конфликтная собача в нашей семье. Она не рвётся к власти, не выказывает ревности, не устраивает склок и скандалов. Но при этом вся стая старается её не обижать и её негромкое «Ррррр» останавливает даже агрессоршу Лаки.

Я часто называю её Айка Олеговна, как и Кузьму. Самая старшая леди нашей стаи. Айка вроде бы ничем не примечательна. Она не умеет сторожить, хоть чужих людей не любит. За калитку на улицу не рвётся, она вообще домоседка. Ей бы Олеговский свитер, и чтоб я её ласкала и любила. Желательно на её месте и 24/7.

Айка ─ как некоторые люди: не приметные, не требовательные, но, когда они уходят, чувство потери остаётся на всю жизнь. Таким был Олег, такой стала его любимица Айка.

Я понимаю, что два века никто не живёт. И Айка уже в возрасте, но так хочется, чтоб она жила долгие, долгие годы.