Моя стая-семья и не только

Малыш

Случилось это в 90-х, а точнее, собирались мы встречать 1996 год. В те годы я служила в армии, вернее, в том, что от неё осталось. Занесла меня, а вернее, меня и моего второго мужа, нелёгкая и безденежье на заработки. Наивные! Наша армия в те лихие 90-е была, как в 1917 году ─ голодная, вшивая и злая. И попали мы в ВВ (внутренние войска). Я ─ ветеринарным фельдшером, муж ─ контролёром.

У меня тогда было в подчинении 36 солдатиков и питомник, в котором 76 разнопородных собак. Собак катастрофически не хватало, как и спецов по дрессуре. Закупали любую собаку, более-менее похожую на служебную породу. В первый день мне надо было проверить сорок собак по периметру двух ИТК (исправительно-трудовых колоний). Одна колония ─ общего режима, другая ─ строгого. Периметр строгача, то есть, другой колонии, охранял огромный кобель кавказской овчарки по кличке Малыш.

Это сейчас я понимаю, какой соплюхой я тогда была! Но себе я казалась взрослой тёткой. Начальник караула дал мне сопровождающего солдатика. Пошли мы с ним проверять собачек. Дошли до ворот, дальше ─ тамбур и калитка, ведущая на периметр с собаками. Я этих собак знать ─ не знаю, видеть ─ не видела, но самомнение у меня огромное!

Открываю калитку и смело иду вперед. Сзади раздался железный лязг. Оборачиваюсь ─ солдатик стоит в тамбуре, захлопнув калитку. Ну, засранец! Собак боится, что ли? А надо обойти весь периметр.

Дальше думать было некогда: 70 кило стальных мускулов придавили меня к бетонному забору, как танк! В паре сантиметров от моего носа ─ желтоватые клыки. Глухое рычание завершило картину. Я медленно стекла по бетонной стенке, усевшись в новенькой форменной юбочке на землю. И никаких умных мыслей! Всё, что я знала о собаках, вся зоопсихология улетучилась к чёрту. Даже страха не было. Я просто тупо сидела на земле, закрыв глаза. Никаких мыслей, никаких эмоций ─ тупой ступор! И только, когда мокрый шершавый язык прошёлся по моей накрашенной физиономии, размазывая всё, что можно, я открыла глаза.

Надо мной стояла собака Баскервилей и улыбалась! Если можно назвать улыбкой оскал во все 42 зуба. Но пёс стоял, улыбался и пускал слюни мне на колени. Из тамбура и с вышки раздался хохот. Солдатики веселились.

Так состоялось моё знакомство с Малышом. Идя дальше по периметру, обследуя других собак, я думала о Малыше. Почему такой ласковый игривый пёс охраняет самый опасный участок? Почему не Альфа, которая с трудом далась для осмотра ─ злющая, как мегера?

Закончив осмотр, я в рапорте так и написала комбату. Если говорят, что женщины сплетницы ─ не верьте! Уже к вечеру, весь батальон знал, как меня встретил Малыш и чем закончилась встреча. Вечером, сидя в местной кафешке, мужики, поржав, признались, что они все до одури боятся Малыша. И ни один проверяющий, без вожатого Эрика, на периметр к Малышу даже пьяный не полезет.

У Малыша было одно золотое качество: он никогда и ничего не ел с земли. Всё, что перебрасывали друзья и родственники зекам через забор, он собирал и относил в будку. Эрик, зная привычку Малыша всё прятать, каждый день вытаскивал из будки подарки. Зекам в те времена «перебросы» были знатные! Колбасы, сигареты, консервы, спиртное ─ что не долетало до адресата, оседало в будке Малыша.

Наступает Новый Год. Прям, как фашист ─ именно наступает. Зарплату не платят уже три месяца! В местном «чепке» зависли по долгам все. 31 декабря. На столе ─ вареная картошка, солёная капуста и бутылка водки. Кредит в «чепке» закрыли. Время 22 ноль-ноль. Мужики с тоской смотрят на стол. Но смотри ─ не смотри, из одной бутылки водки три не вырастет. И колбаса не появится.

Колбаса! Глаза всех сидящих обратились на меня. Женька, Малыш! С начальником караула, давай, беги!

Будка была забита до самого входа. Что не вместилось ─ лежало рядом. Разломав палку сервелата, сложила в миску Малыша. Иначе он есть не будет. Я собирала в сумки не долетевшие до зеков разносолы.

Оставив несколько палок колбасы, напитки, конфеты, печеньки и фрукты (знаю, что Эрик тоже придёт с поклоном к Малышу), кое-как допёрла сумки до тамбура. Сильные руки мужчин подхватили ─ нет, не меня,─ сумки.

Время ─ 23:30, наш стол ломится: шампанское, водка, коньяк и какое-то виски, фрукты, всяка-разна колбаса. Прямо в фольге ─ целиком запеченный поросёнок! И диво-дивное ─ большая консервная банка, написано не по-русски. Покрутили, открыли, понюхали и, как сказал старший прапорщик Ахмадулин: «Выпьем ─ разберёмся, что за аллигатор!». И огромный шмат сала! По-моему, ему обрадовались больше, чем «аллигатору». Новый 96-й год встретили весело и, как положено, с празднично накрытым столом.

Так и повелось. Праздник ─ перебросы делим на троих: Малышу, Эрику (а он ─ солдатам) и нам. А про «аллигатора» скажу: мясо, как у индюшки и воняет рыбой! Мне не понравилось.