Моя стая-семья и не только

Непутёвая

Бабуля с детства мне говорила: «Вот несуразная ты девка, Женька! Вроде и умная, и добрая, но непутёвая. Все несчастья на себя зовёшь!» И это правда. Найду там, где другому человеку и не снилось. Вот скажите на милость: почистить единственную дорожку во дворе от снега ─ это опасно? Оказывается, очень!

В свои 60, с лопатой в руках, решила выполнить гимнастический шпагат. Одна нога зацепилась за кого-то из семьи, что истово мне помогала, другая поехала вперёд, и я, как тряпичная кукла, сложившись пополам, тюкнулась бровью о поребрик отмостки. И тюкнулась-то, как птичка клюнула, но из глаз сначала искры, а потом слёзы! На спине, голове и везде, где я есть, радостно повизгивая, расположилась стая. Мои детишки не упустят момент поваляться со мной на земле!

Я даже плакать не могу, сижу, пытаюсь понять, что случилось и где моя голова и ноги. Сквозь морок слышу радостные визги. Но вот стало тихо, а потом раздалось визжание и скулёж. Кто-то толкает мордой, пытаясь меня поднять, кто-то лезет мне под руки и старается слизнуть слёзы.

Кузьма Олегович уже стоит рядом, подставив для опоры спину. Медленно подтягиваю раскиданные по дорожке ноги в кучку. Какое счастье, что есть Кузя! Встаю, опираясь на него всем весом. Кузьма даже не дрогнул. И это при его росточке в сорок сантиметров, и весе двадцать пять ─ выдержать мою тушку в шестьдесят кило!

Чайка и Панда, злобно рыча, волокут куда-то лопату. Вот уж кому достанется на орехи! Старшие сменят рядышком, заглядывая мне в лицо.

─ Ладно, ребята. Живая же! И как ни странно, ничего не сломала, не подвернула.

Семья осталась на улице. Только Ряшка, на правах болящей, зашла следом. Я не люблю зеркала, у меня их нет. Есть маленькое, карманное, но его ещё найти надо. Лучше бы я его не нашла! Вроде и тюкнулась не сильно, но вокруг одного глаза уже наливается чернотой качественный фингал. Да и вокруг второго видна уже лёгкая синь. Типичная «бабочка», украшение алкашей и боксеров. А теперь и моё. И ведь на работу идти надо!

Надев на морду лица равнодушно выражение «Всё так и должно быть», являюсь пред светлые очи начальства.

─ Евгения, это что?

Отвечаю честно:

─ Синяки, скользко было.

Вот которую смену хожу, пугаю своим видом мужиков и даю темы для разговоров тёткам. Стая встречает меня на цыпочках, правда, только первые пару дней. Дальше опять скачут вокруг и пытаются залезть на голову. У них простая логика: раз я хожу, кормлю, ласкаю и разговариваю ─ значит, со мной уже всё хорошо. А ещё, по-моему, они, как дети, свято верят в то, что я вечная!

Да, меня можно ругать за то, что я называю своих собак «дочами», «сынками», «внучками», детьми и семьёй. Но ведь они и впрямь как человеческие дети. Непосредственные, жалостливые и забывающие боль и печали, живущие настоящим. Мы, взрослые люди, уже разучились.

Мой фингал и опухший глаз их не смущают, они не смотрят на меня с тайный мыслями: «А не мужик ли ей врезал? Или по пьяни мимо косяка не прошла?». Нет у них «задних мыслей», а все, что есть, написаны на мордах.

Вот и почистила дорожку от снега! И зачем, спрашивается, если он опять валит, как с выработки?