Моя стая-семья и не только

Проводы на работу

Кузьма Олегович ─ только так его называют наши соседки. Кузьма всю жизнь пас и охранял с Олегом наше маленькое стадо коз. Когда умер Олег, и я продала коз, Кузьма начал охранять меня. Он ежедневно ходит провожать меня на остановку. Но одни проводы были особенными.

После ухода Олега и продажи коз стоянка, где я работала, закрылась. На второй платили, но даже по нашим меркам ─ мышкины слёзки. Я начала искать работу. Нашла! На птицеферме. Зарплата обалдеть ─ сто пятьдесят тенге в месяц. Я с двух стоянок столько не получала. Дозвонилась, договорилась. У них развозка. Забирают работников своим транспортом, а после работы развозят обратно.

Середина ноября. На развозку надо идти к шести утра, за пять километров. И я пошла. Мне была нужна работа! Ночью началась буря. К утру пошёл дождь со снегом. Замёрзшие дождинки секли лицо, руки, а штормовой ветер загонял всё это под одежду.

Кузьма вышел из калитки впереди меня, показывая, что меня одну он не отпустит. Мы шли с ним, под порывами шквального ветра, под секущими льдинками. Останавливались, чтоб я обобрала налипший лёд на лапах Кузьмы.

Команду «Домой!» Кузьма знал превосходно. Но тогда я могла сорвать голос, перекрикивая вой ветра, гоня его домой. Кузьма отходил, а потом снова оказывался рядом.

Мы уже минут двадцать леденели на месте, где меня должна была забрать развозка. И тут звонят: кто-то там не выйдет и надо пройти туда-то. А это ещё пару километров! В другое время, я, может быть, и рискнула на этот марафон. Но не в этот раз. Возле меня, прижавшись к ноге, сидит пёс, обледеневший, замёрзший, но желающий убедится, что я уеду!

Ну, и на фига такая ферма, что не может забрать сотрудников рядом с домом? Мой родной Кузя, надеюсь, он простит меня за эту авантюру с работой. Пойдём домой. Греться.

Ничего и никого не боюсь. Но в то раннее утро ─ с бураном, дождём, снегом, пять километров по степной дороге, без Кузьмы, было бы страшновато!

Хотя Кузьма ─ странный пёсель! Когда у меня проблемы со спиной, то вот его спина ─ обопрись, чтобы сесть на корточки, разогнуть спину и встать. Но когда у меня всё нормально, можно сорвать голос ─ не докличешься! Не подойдёт засранец, как не симулируй.

Но в то раннее буранное утро Кузьма был со мной. О нём можно написать много историй. Хотя он достоин романа.