Моя стая-семья и не только

Джек. Продолжение

Мама Галя работала дояркой на ферме больше тридцати лет. До пенсии ещё лет пять, если таковая случится. Законы меняются, ферма, похоже, доживает последний год-два. Хозяин, что полгода назад выкупил эту ферму, начал сокращать работников. Решив, что стадо коров никуда не денется, уволил пастуха.

Мама Галя пришла домой рано утром. Не по времени. Плачет.

─ Мамо, что случилось? Уволил, гад?

─ Пока нет, но уволит! Всё стадо утром не пришло! Мы уже весь околоток обыскали, ну куда 86 коров может пропасть?

Мама Галя плачет, потерять сейчас работу, хоть какую ─ это или голодная честная смерть, или трёхразовое питание на зоне. Пока мы с Колей пытались успокоить маму Галю, Джек ушёл со двора.

Утром, впервые за много лет, мама Галя не пошла на работу. Не пошла туда, где когда-то ждали её бурёнки. С трёх часов утра она ходила по двору, чем-то громыхала, материлась на кошек, в шесть ─ велела идти завтракать.

Были блины, что сейчас расточительно. Было домашнее масло и цейлонский чай из жестяной банки (может, кто помнит аромат и вкус). Но по настрою завтрак напоминал поминки.

Мы не успели догоревать до слёз, прервал племянник хозяина фермы. Маму Галю срочно вызывают на работу, коров доить некому. Блины доедал Николай.

Мы со свекровью понеслись на ферму. Всё стадо стояло по своим местам. В проходе сидел злющий, как чёрт, грязный и мокрый Джек. Хозяин фермы, сюсюкая, кидал Джеку колбасу. Колбасу! Увидели бы люди ─ и хозяина, и Джека, самих пустили бы на этот продукт! На земле возле морды Джека собралось почти полкило этого бесценного продукта.

Джек ждал меня. Я поняла это сразу. Он ждал не за похвалу, не за разрешение съесть колбаску. Он ждал меня, чтоб передать мне стадо! Чужому, хоть это и был, вроде бы, какой-то там хозяин фермы, Джек стадо не отдаст.

─ Я, так полагаю, это вы хозяйка собаки?

Вальяжной походкой, мужик подходит ближе.

─ Остановитесь, не надо ближе подходить! Пёс не поймёт ─ кинется.

Джек, вздыбив шерсть от ушей до кончика обрубка хвоста, оскалив клыки, встал между нами.

─ Да, классная псина. Я о ней и хотел поговорить.

Джеку явно не нравился мужик в целом и его интонации тоже! Оскалив зубы, хрипя, как астматик (рычать нельзя, я разговариваю), вздыбив шерсть, Джек боком встал между нами, не сводя глаз с хозяина фермы.

─ А можно, я его кусну? Хоть чуть-чуть? ─ вся поза Джека прямо молила об этом.

Но нельзя, от нашей лояльности зависит судьба мамы Гали: уволят её, или оставят.

─ А можно я дам ответ завтра? Это собака мужа, ему решать.

─ Завтра я жду ответа!

И нынешний хозяин жизни ушёл.

Вечером дома решалась проблема. Хозяин предложил свекрови тысячу баксов за собаку, которая спасла ему стадо элитных, породистых, высокоудойных коров. Это, по тем временам, были бешеные деньги!

Я: «Живите, как хотите, но Джека не отдам, уйдём вместе». Николай: «Мама, я вас пойму, но уйду с Женей и с собаками».

Мама Галя выслушала нас, помолчала, налила своей самогонки.

─ А я сегодня написала заявление на увольнение. Пойду работать в теплицы. Давно зовут!

А Джек, лежал рядом, положив башку на тапочки свекрови. И из-под стола хитро на меня щурился. Я этого оболтуса понимаю! Ведь он хотел сохранить свою семью.

Этот пёс стал для нашей семьи ангелом-хранителем. Когда я познакомилась с Джеком, он уже был в возрасте. Наверно лет шести-семи. Судя по шрамам на морде и теле, жизнь у него была суровой. С нами он прожил шесть лет, так мало! И так много он дал любви, преданности и радости.