Ты мое наказание (СИ)

Глава 13

Я посмотрела на Олесю. Чего добивается?

— Я же сказала, что купила в стоковом магазине. Повезло урвать. Просто наклейка с новой ценой отклеилась.

Она сложила руки на груди.

— Я тебя знаю с рождения. И когда ты врешь, тоже знаю. В сток попадает неликвид, старые коллекции. А эта блузка, если верить бирке, из новой коллекции.

— Да ты сыщик, как я посмотрю. Даже если я и купила за эту цену, что с того? Мои же деньги. Сама заработала, сама потратила.

Лучше соврать, чем рассказать о Соколове. Тогда скабрезных шуточек не избежать.

— Да ничего. Просто ты строишь из себя правильную девочку, а по факту крысишь деньги от семьи и обманываешь мать. А мать думает, какая ты умница разнесчастная. Глаза бы ей раскрыть.

— Ну так раскрой. А заодно на то, куда ты тратишь свою зарплату?

Глаза Олеси забегали.

— Я отдаю треть! Этого мало? — вскрикнула она.

— Тише, бабушку разбудишь. Но никто же не знает, сколько ты получаешь на самом деле.

— Думаешь, я всех обманываю?

Я пожала плечами и, нацепив футболку, вышла из комнаты.

Теперь можно только представить, как все отреагируют, когда увидят новое пальто.

На кухне я взяла большой мешок для мусора. Мама уже домыла посуду и теперь присоединилась к отцу. Мне не пришлось придумывать, зачем мне понадобился мешок.

Воровато оглянувшись, спрятала пальто в мусорный мешок и поставила возле двери. Завтра встану пораньше и отвезу пальто Соколову. Пусть делает с ним, что хочет, но мне лишние проблемы не нужны. Туда же кладу фирменный пакет из магазина, в котором лежит рубашка Соколова.

Справившись со скрытием улик, иду к погодкам.

Петя и Витя учатся в четвертом классе. Теперь решение отдать их в один год в школу кажется мне разумным. Так хотя бы задача проверить уроки становится чуть проще.

По идее братья должны были бы помогать друг другу с учебой, но по факту только мешают, спорят до хрипа и чуть ли не дерутся.

Вот и сейчас пацаны надулись, сидят по разным углам.

— Что у вас тут случилось?

— Ничего! — буркают в один голос.

Но, к счастью, с уроками сегодня мы разобрались намного быстрее, чем обычно, заодно удалось помирить их. С чувством выполненного долга, я отправилась застирывать блузку от кофе.

Она больше напоминает тряпку, так на ней нет ни единого чистого участка.

Несмотря на то, что я долго терла ткань хозяйственным мылом, результат меня не радовал.

Плюнув, оставила ее в тазике, пусть замачивается. Что с ней делать дальше, решу завтра.

Утро не задалось.

Пришлось биться с папой за пакет, который он решил прихватить на мусорку по пути на работу, убеждая, что мне это сделать проще.

После убеждать старенькую вахтершу на проходной университета, чтобы разрешила оставить пакет с пальто у себя. Она долго проверяла пальто на предмет наличия бомб, а потом все же смягчилась, и мне не пришлось таскаться с огромным пакетом.

Из-за приключений с пакетом в аудиторию я пришла под звонок, плюхнулась на парту рядом с Иркой. Подруга тут же начала расспрашивать, получилось ли с практикой, и наябедничала на Шаповалову, которая всем уши прожужжала, как Соколов на нее смотрел.

— В общем, у них намечается любовь, большая и чистая.

Я кивнула. Пусть так. Лишь бы от меня все отстали.

Но на перемене Даша все же не упустила возможности меня уесть.

— Говорят, вчера ты рано ушла. Неужели выгнали? — захлопала наращенными ресницами. — Так надо быть аккуратнее с документами.

— Знаешь, что такое бумеранг? Так вот он к тебе уже летит.

— Больная, — фыркнула Даша и, подхватив своих подружек, поцокала в кафе.

Любопытной Ирке все же пришлось рассказать о причине нашей маленькой перепалки. А потом потянулись лекции, во время которых Ирка не теряла надежды разузнать хоть что-то о Соколове. Приходилось отмазываться, говоря, что, как только пришла, работала в отдельном кабинете и копировала бумажки.

Не то чтобы я не доверяла Ирке, но у меня такое мнение: меньше знают, крепче спят. Слушать о себе сплетни по универу я не хотела. Я даже Миланке ничего не рассказала.

Постыдный факт моего ползанья по ковру должен остаться в тайне.

С Шаповаловой мы приехали к офису Соколова одновременно, хотя она ехала на своей машине, а я на автобусе.

Конечно же, она не упустила шанс постебаться над моим баулом.

— Ты не заблудилась часом. Здесь не помойка.

Я промолчала. Надо признать, что с мусорным пакетом, зажатым в руке, я выглядела любопытно.

Грымза-секретарша только поджала губы, когда я спросив, нет ли кого у Соколова, ввалилась к нему.

Уголки его губ дрогнули, будто он хотел улыбнуться, а потом передумал.

— Вот, — я плюхнула мешок ему на стол.

— Надеюсь, там не труп и мне не придется тебя отмазывать. И почему ты снова в своем жутком пальто.

— Потому что я не могу принять ваш подарок.

— Кажется, вчера мы обо всем договорились.

— Вчера договорились, а сегодня передоговоримся.

— Не понял, — он почесал подбородок.

— Я не смогу объяснить родителям, откуда оно взялось.

— Это же элементарно, — он постучал пальцами по моему лбу. — Скажи, что практика оплачиваемая и работодатель дал аванс.

— Только этот аванс я должна была бы отдать семье, а там бы уже распределили, что на кого потратить.

— У вас семья старообрядцев? Что за странные правила?

— Вам легко так говорить. У вас одна консультация стоит столько, сколько наша семья получает в месяц.

Моя фраза покоробила Соколова.

— Ты как будто меня этим попрекаешь. Каждый зарабатывает как может и сколько может. Скажи правду — так и так, начальник подарил.

— Угу. И чем веет от такой фразы?

— М-м-м… Заботой… Добротой…

— Ну хватит вам! Будто сами не понимаете. Вот скажите, вы бы приняли подарок от малознакомого мужчины?

Соколов фыркнул и рассмеялся, став на миг похожим на озорного мальчишку.

— От мужчины? Да еще от малознакомого? Точно нет!

— Может, тогда пальто повисит у вас тут? — я кивнула на шкаф, до лучших времен. — До лучших времен. До следующей практикантки?

Он тут же перестал смеяться.

— Ромашкина, это часть нашего договора. Я не знаю, что ты будешь придумывать. Подарили инопланетяне… Нашла по пути в универ… Украла… Но ты обязана ходить в этом пальто, а не вызывать у меня приступы мигрени изъеденной молью хламидой. Кстати, сегодня узнаешь свое наказание за пролитый кофе, — на последней фразе он хищно улыбнулся.