Ты мое наказание (СИ)

Глава 16

— Ты о чем? — я как-то сразу растерялась и забыла, что на мне новое пальто.

— Меха эти.

Мелкий, обрадовавшись, что у него не отнимают леденец, решил убежать, пока о нем не вспомнили.

— А-а, это Милана подарила. Красивое да? — я покрутилась, красуясь.

— А с чего это она такими подарками разбрасывается? — недоверчиво сложила руки на груди мать.

— Так ей пальто мало стало, она его в прошлом году купила, но не носила. А когда померила, оказалось, что пальто не сходится.

— А чего ж она его не продала? А, я же забыла, у нее отец деньги печатает.

Я пожала плечами.

— Тебе подачку дали, а ты и рада. Совсем гордости нет, — мать покачала головой.

— Почему подачку сразу? Чего хорошей вещи пропадать? Тем более она мне идет.

Мама подошла поближе и стала придирчиво осматривать пальто. Даже ткань пощупала.

— Пальто и правда неплохое, дорогущее, наверное.

— Не знаю.

— Как думаешь, за тысяч десять его купят? У бабы Маши внучка примерно твоего телосложения. Возможно, пальто длинновато будет, но так даже лучше, ноги мерзнуть не будут.

Я отшатнулась.

— Ты это серьезно сейчас? Собралась продавать мое пальто соседке?

— Варь, деньги нам не лишние. Отцу премию в этом месяце не дали. Не очень дела на заводе идут. А у тебя есть пальто. Неубиваемое! Его носить — не сносить. И через десять лет ходить в нем можно.

— Мам, оно не модное.

— Мода, дорогая моя, приходит и уходит. А классика вечна. Не думала, что воспитала дочь с такими ценностями. Мы никогда за модой не гонялись. Носили, что было, и радовались. А ей модное подавай! — мать всплеснула руками.

— Что ж ты Олесе этого не говоришь? Почему она в бабушкиных вещах не ходит?

— Олеся работает! И ей нужно замуж выходить.

— Только она что-то не торопится, — пробормотала под нос.

— Что ты сказала?

— Я тоже практику прохожу. Причем в приличной фирме. Там, знаешь, какие клиенты богатые обслуживаются. И мне уже руководитель практики намекал, что бабушкино пальто выглядит неприлично.

— Неприлично! — поставила руки в бока мама. — Неприлично! Хотя ладно, может, удастся зацепиться за это место. Закончишь учебу — и останешься там работать. А может, и совмещать получится. Все же копейка не лишняя. Правда же? Вот баб Машина внучка совмещает. Да, пока мало платят, но это все равно деньги. На дороге не валяются.

— Ну вот видишь.

— Ладно, оставляй пальто себе. Как-нибудь пояса потуже затянем. Там у тебя шабашка не намечается? Бабушке лекарство нужно купить.

— Что-нибудь придумаю.

Утром в универе мне пришлось лицезреть недовольное лицо Даши.

Ей явно не понравилось ассистировать светилу науки.

— Наверное, радуешься, что выжила нас, — на перемене после третьей пары она подошла к моей парте и постучала наманикюренными ноготками по столешнице, привлекая внимание. — Тебе же спасибо нужно сказать?

— Себе скажи, — огрызнулась я. — Если бы ты не пролила не кофе на документы, меня бы не оставили на отработку.

— То есть если я признаюсь, что кофе вылила я, нас поменяют местами? Ты пойдешь к этому старому пердуну печатать его бредни, а я вернусь к Соколову, — она мечтательно улыбнулась.

— Поздно, Даша. Поздно. Теперь он тебе не поверит. Подумает, что ты по доброте душевной решила мне помочь.

— А по тебе не очень-то и видно, что ты страдаешь от отработки.

— Страдаю, Даша, страдаю, — вздохнула я. — Только вида не показываю.

Соколов, и правда, решил меня подвергнуть пыткам. Не успела я войти в кабинет и поздороваться, как он стал куда-то собираться.

— Ты идешь со мной, — тоном, не терпящим возражений, заявил он.

— Куда? — только и пискнула я, когда он накинув укороченное пальто, подхватил меня под локоть.

— Обедать. Теперь каждый твой день практики будет начинаться с обеда.

— С чего бы это? Я купила кефир и булочку по пути. Мне хватит.

— Меня не волнует информация о твоих покупках. У меня язва обострилась. Мне нужно регулярно питаться, как говорит мой врач. А ты будешь меня сопровождать.

— Слушайте, — я попыталась высвободиться из захвата. — Предложите Ирме Витальевне, ей нужнее.

— С чего ты это взяла? — удивился он.

— Она вечно на меня так смотрит, будто сожрать живьем хочет. Покормите ее вкусным обедом.

Он хмыкнул.

— Ирма Витальевна — ключевая трудовая единица. Ей никак нельзя отлучаться из приемной. Иначе все дела пойдут наперекосяк. А ты существо бесполезное, и даже вредоносное. Твоего отсутствия фирма даже не заметит.

— Существо? Ну спасибочки.

— А кто? Создание?

— Человек.

— Заметь, факт бесполезности и вредоносности ты даже не пытаешься оспорить. А что это значит?

— Что кое с кем спорить себе дороже.

— С кем?

— Ответ вам явно не понравится, так что я промолчу.

Соколов снова потащил меня в тот ресторан.

— Ну уж нет, — заартачилась я. — Я вас лучше на крылечке подожду.

— Что не так? Это приличное место с вкусной кухней.

— Оно скучное. Пока еду дождешься, уснешь. И цены такие, что на них посмотришь, и уже наелся.

— Дело в деньгах? Только в этом?

— Нет. Мне здесь не нравится.

— И куда ты предлагаешь сходить?

Я покрутилась на месте.

— Вон, туда, — ткнула пальцем в ярко оформленное молодежное кафе популярной сети.

— В ту забегаловку? — Соколов поморщился.

— В кафе.

— В забегаловку, — упрямо повторил он.

В этот час в кафе было многолюдно. Видимо, где-то рядом было какое-то учебное заведение. Что-то вроде колледжа, потому что ребята даже на первый курс не тянули.

Соколов скептически посмотрел на громко болтающих студентов и шумно вздохнул.

— Только не говори, что тебе здесь нравится больше, чем в ресторане.

— Быстрей! — я сама не поняла как дернула его за рукав, заметив свободный столик. — Занимайте тот столик! А то придется стоять.

К нему уже ломанулись мальчишки, но спорить со взрослым дядькой наглости у них не хватило.

— Как мы их сделали! — обрадовалась я нашей победе.

Соколов прикрыл ладонью глаза и покачал головой.

— Сидите здесь, охраняйте наше место, — я свернула пальто и повесила его на спинку стула. — А я нам возьму что-нибудь поесть. Вам, наверное, что-то типа кашки. Если каши, не будет возьму что-нибудь диетическое. Вдруг здесь есть брокколи.

— Какая еще брокколи? Возьми нормальной еды, — он достал кошелек и вытащил карту.

— Нет-нет, в этот раз я угощаю.

Уже на середине зала я остановилась и, обернувшись, крикнула:

— Так брокколи или кашку?

Сбоку послышались приглушенные смешки.

Лицо Соколова нужно было видеть. Он стиснул челюсти и смотрел на меня так, будто собирался придушить. Но я ни о чем не жалела. Это того стоило. Он издевался надо мной, теперь моя очередь.

Но когда он поднялся с места и направился ко мне с видом терминатора, мое сердечко дрогнуло, и я прибавила шаг, надеясь, что, если успею добежать до раздачи, он меня не тронет.

Вскоре я спиной почувствовала, что он уже здесь.

Спиной потому, что он так близко стоял, что едва не вжимался в меня.

От него в буквальном смысле слова веяло раздражением и злостью. У меня даже мурашки по коже побежали.

Когда очередь дошла до нас, я заказала огромный бутерброд с сосиской, уложенной с овощами и соусами в половину батона.

— И у вас есть что-нибудь диетическое. Курочка отварная, например.

На мое плечо легла тяжелая ладонь Соколова и сжала его.

— Для папы вашего? — широко улыбнулась пухлая раздатчица.

— Папы? — возмутился Соколов.

— Вообще он мой дедушка, просто сохранился хорошо, — ляпнула я, а раздатчица смутилась.

— Такой же бутерброд. И перца халапеньо добавьте побольше.

— А как же язва? — я обернулась и удивленно захлопала ресницами.

— Единственная язва, которая в данный момент меня беспокоит, это ты, — криво усмехнулся Соколов.

— Ну, спасибочки, я, значит, о нем забочусь, из кожи вон лезу, диетические продукты ему выбираю, а он вот так со мной, — пробормотала я.

Рука Соколова все еще лежала на моем плече. Спасибо хоть не сжимала до хруста костей. Но от нее веяло таким жаром, что тепло волнами расходилось по телу. Сбросить ее я не решилась, чтобы не привлекать излишнее внимание к нашей странной парочке. Терпела и косилась на нее, надеясь, что он догадается и сам уберет. Но он не догадывался.

Наконец, наши бутерброды разогрелись в микроволновке, и Соколов удосужился убрать руку.

Я, как и обещала, расплатилась за бутерброды, опередив Владислава Михайловича, когда он собрался пикнуть своей картой. Еще и два чая взяла! Гулять, так гулять!

Может, конечно, Соколов не пьет чай и предпочел бы колу или кофе, но кто платит, тот и выбирает, что ему пить.

Когда мы вернулись за столик, он с подозрением уставился на огромный бутерброд. Я не собиралась ждать, пока ему надоест гипнотизировать еду и с упоением вгрызлась в хрустящую булку.

— Вот это я понимаю еда! А то паровые омлетики с муссом из зеленого горошка.

Владислав откусил кусок с таким видом, будто собирался попробовать на вкус тарантула.

Но потом его лицо изменилось. Брезгливость уступила место наслаждению. Он с таким удовольствием ел, что я отложила свой бутерброд и залюбовалась Соколовым, подставив под щеку кулачок. Прям как бабушка, которой удалось накормить своего капризного внука.

— Вкусно! Сто лет такого не ел. Спасибо, Варя. Сегодня угодила.