Ты мое наказание (СИ)

Глава 23

В универ я шла в паршивом настроении. Мама демонстративно не хотела общаться со мной с утра. Стоило мне войти на кухню, чтобы перехватить бутерброд на завтрак, как мама демонстративно поднялась из-за стола, за которым она перебирала гречку, и вышла. Неужели ей находиться со мной в одном помещении противно?

И все почему?

Потому что она думает, что я еду развлекаться на новогодние каникулы.

Сегодня у нас был экзамен.

Я вчера даже толком подготовиться не смогла. После сцен с родителями и Олесей у меня так и не получилось сконцентрироваться на тексте. Поэтому я просто положила конспект под подушку. Конечно, полная чушь, что так информация проникнет в мозг, пока спишь. Но лучше что-то делать, чем не делать ничего. Надо было еще помахать в окно зачеткой с криком: Халява, приди!

Международное публичное право мне не нравилось от слова совсем. Я искренне не понимала, зачем учить то, что в работе мне никогда не пригодится. Но учила, боясь слететь со стипендии.

С билетом мне не повезло. Один вопрос я знала, второй знала приблизительно. Надеялась на то, что преподаватель меня остановит после первого, посчитав, что я знаю материал.

Но чуда не произошло. Валерий Викторович с одобрением слушал, как я отвечаю на первый вопрос. И когда я начала отвечать на второй и запнулась, он внимательно посмотрел на меня и попросил продолжать.

Я откровенно плавала. И когда он забрал мою зачетку, вид у него был такой, будто он собирается поставить мне «уд».

Возвращал он зачетку со словами:

— Признаться, я разочарован, Варвара. Вы всегда показывали превосходные результаты. Я ожидал от вас гораздо большего. Не стал портить вам зачетку. Если бы за вас не попросил один человек, которого я уважаю, оценка была бы справедливой.

Я покраснела до корней волос.

Такое о себе я слышала впервые. Обычно преподаватели хвалили меня и ставили в пример.

Пробормотав «спасибо!» я заглянула в зачетку. Он поставил мне «отлично». Первую незаслуженную оценку. В какой-то мере я была рада, что не испортила свои отметки, но на душе было гадко.

После экзамена, отмахнувшись от Ирки, приставшей с расспросами, как все прошло, я поспешила в учебную часть.

Написала заявление об отсутствии по семейным обстоятельствам и отдала зачетку методистке.

Соколов позаботился о том, чтобы мне проставили экзамены и зачеты, которые выпадут на дни командировки.

Это было нечестно и некрасиво. Я всегда закрывала сессии своим умом, а теперь я не отличалась ничем от той же Шаповаловой, за которой рисовали в ведомостях отметки за красивые глаза, а точнее, кошелек ее папочки.

Домой я поехала сразу же после универа.

Соколов разрешил мне не приходить сегодня в офис, чтобы я могла спокойно собрать вещи.

Из прихожей я мышкой проскользнула в свою комнату. Переоделась, сложила вещи в рюкзак и села на кровать.

— В поход собираешься? — оживилась бабушка. — Это дело хорошее.

— В поход, — с бабушкой было проще согласиться, чем объяснять, куда я поеду на самом деле.

Из комнаты выходить не хотелось, чтобы не нарваться на мамину отповедь. Я была уверена, что она продолжит муссировать тему поездки. Но голод все же заставил меня выбраться на кухню.

Мама была там.

— Пришла уже? Помоги на стол накрыть. Как экзамен? — она разговаривала со мной как ни в чем не бывало.

— На отлично сдала, — вяло ответила я.

— Молодей. Я так и знала, — она внимательно посмотрела на меня. — Ты какая-то подавленная.

— Просто устала.

— Хлеб порежь. Знаешь, мы с твоим отцом вчера обсуждали твою поездку всю ночь. Он меня убеждал, что ты уже взрослая, что у тебя своя голова на плечах. И я подумала, что все равно не смогу держать тебя всю жизнь у своей юбки. Я могу только надеяться, что ты будешь вести себя благоразумно. Ну, ты вроде никогда нас не подводила.

Я отложила нож в сторону и обняла маму.

— Спасибо. Я знала, что вы меня поймете.

— Все, все, хватит липнуть, — она отстранилась. — Надо на стол скорее накрыть.

Мама заканчивала последние приготовления, а я пошла собирать семью на ужин.

Когда мы размещались за столом, на кухне становилось тесно и шумно.

Погодки как всегда мутузили и щипали друг друга. Мелкий стучал ложкой и требовал еду, сидя на стульчике для кормления. Бабушка бормотала что-то бессвязное под нос.

Папа, напялив очки на нос, читал газету. Он предпочитал такой раритет, говоря, что интернет от лукавого.

Но я любила такие посиделки по вечерам. Благодаря им, я чувствовала, что мы семья. Раньше с нами сидела и Олеся, но после ее разрыва с парнем, она ела одна в нашей комнате или на кухне, если там уже никого не было.

Мы все еще ужинали, когда Олеся вернулась с работы. Услышав, что хлопнула дверь, мама крикнула ей.

— Ты вовремя! Котлетки и пюре горячие.

Олеся вошла на кухню минут через десять. Мама уже разливала чай по кружкам, успевая дать по рукам братьям, чтоб не таскали конфеты одну за другой.

— Устала? — мама улыбнулась сестре. — Кастрюля с пюре на плите. Котлеты в миске. Накладывай.

— Да у меня аппетита нет.

— А что ж так? — нахмурилась мама.

— Испортился. Если я вам скажу почему, у вас тоже испортится.

— О как! — папа оторвался от газеты и с интересом посмотрел на Олесю. — Скажи. Мой аппетит не испортить ничем.

Олеся подняла вверх руку с моим телефоном и нажала на экран.

— Запомни, — я замерла, услышав знакомый голос, — заглатывай член как можно глубже. Мужчины дуреют с этой прикормки.