Два года спустя
Лето выдалось теплым. Прогретый солнцем воздух пах медом, мятой и спелыми яблоками. Ветви вишен прогибались под тяжестью рубиновых ягод, светлые пятна солнца прыгали по траве, по щебенке дорожек, по белым спинкам деревянных стульев на террасе.
С террасы хорошо просматривался сад и площадка на которой катался Артем. Велосипед он забросил, теперь осваивал скейт. Каждый раз у меня замирало сердце, когда мне казалось, что он вот-вот врежется в бордюр или улетит в пышные кусты роз.
Спелые ягоды вишни лежали на тарелке на столе. Их собрал Влад.
Я отправляла в рот ягодку за ягодкой, поглаживая округлившийся животик. УЗИ показало, что будет девочка.
Влад сидел напротив, наблюдая за сыном и время от времени давал ему советы.
Вот такое простое мещанское счастье. Семья в сборе. Мы вместе. Нам хорошо, а большего и не надо.
Нет, не было такого, что мы по щелчку пальцев стали семьей.
Раз — и готово.
Было сложно. Научиться верить, научиться не видеть подвохов, перестать бояться, что все это временно.
В свое время мы оба хорошо накосячили, что я, что Влад. И теперь разбирались с плодами своих ошибок, по кирпичику выстраивая наше общее будущее.
Очень важно не переть напролом, доказывая свою точку зрения, а остановиться, подумать, попытаться услышать своего партнера и понять его. Я этому училась и учусь до сих пор. И Влад учится.
А еще я научилась прощать. Частично.
Я простила маму. Но не Олесю. Ее я просто вычеркнула из жизни, будто ее никогда и не было. После того, как пропал Артем у нее случился нервный срыв, и теперь она периодически по рассказам мамы лечит нервы в диспансере.
— Осторожно, — крикнула я, посчитав, что Артем разогнался слишком сильно. — Врежешься!
— Мам, у меня все под контролем!
— Значит, точно сейчас влетит, — негромко заметил Влад.
И точно.
Поняв, что он отделался парой царапин, я не выдержала и рассмеялась.
Артем был похож на Влада не только лицом, но и этой упрямой уверенностью, что сам все прекрасно знает и справится без чужих советов. Иногда, глядя на них двоих, мне казалось, что они родились с одинаковыми складками бровей и одинаковыми смешными привычками — трогать затылок, когда смущаются, и говорить с одинаковыми интонациями.
— Твоя копия, — заметила я.
— Ты на что-то намекаешь? Не очень хорошее, да? — прищурился Влад.
— Нет, нет, что ты? Ну как я могу! — уже откровенно потешалась я.
— А знаешь, я раньше и мечтать не мог, что у меня будет настоящая семья.
Когда-то и у меня оно вызывало ощущение хрупкости, как будто вот-вот снова все рухнет. Теперь — наоборот. Семья стала опорой, символом надежности.
— Мы к этому долго шли. Через ошибки, страх и боль. Мы этому научились и мы это заслужили.
— Да, — он улыбнулся. — И знаешь, я иногда думаю, почему судьба не свела нас сразу — она просто ждала, пока мы оба дозреем.
Я посмотрела на Влада — в его глазах отражались спокойствие, уверенность.
Он стал другим. Мягче, глубже, человечнее.
Да и я изменилась — перестала воевать с прошлым, перестала бояться быть счастливой.
Влад потянулся ко мне рукой и перехватил мою ладонь, поднес ее к губам.
— Я так рад, что ты тогда не поставила точку, — сказал он. — Я бы не пережил еще одного «неоконченного романа».
Я рассмеялась:
— Теперь наш роман закончился правильно.
— Нет, — шепнул он, откровенно любуясь мной. — Он продолжается.
КОНЕЦ