Ты мое наказание (СИ)

Глава 61

Я замерла на секунду. Как объяснить ребенку то, в чем мы, взрослые, сами разобраться не можем? Может, его устроит односложный ответ, и он успокоится?

— Это не дядька. Это твой папа, — погладила его по волосам.

— Какой же это папа, если я его не знаю?

— Бывает по-разному. Бывает и так, что дети вырастают, так ни разу и не увидев своего папу. А бывает так, что папы уходят из семьи и забывают о детях.

— А почему уходят?

— Много причин. Чаще всего из-за того, что папа и мама не могут прийти к согласию в разных вещах. Растет недовольство, кого-то что-то не устраивает, — я почти расслабилась, разговор уходил в сторону от опасной темы, но тут Артем выдал:

— А папа от тебя ушел?

Этот вопрос был еще хуже, чем первый.

— Артем, мы договаривались на один вопрос, это уже четвертый, — строго сказала я.

— И ни на один ты нормально не ответила. Никакой конкретики, — запыхтел он, устраиваясь поудобнее.

— Твой папа не знал, что у него родился ты. Все? Доволен?

— А…

— Все остальное завтра. Давай спать.

Надеюсь, что утром у него найдутся дела поважнее и он забудет об этом.

Артем долго не мог уснуть. Я слышала, как он ворочается. Уснув, спал беспокойно, дергался и вздрагивал от грохота грома.

Утро началось как обычно. Созвоны с клиентами, работа над документами. Я сидела в бывшем кабинете отца Миланы, отбивая чечетку по клавиатуре ноутбука. Рядом остывал кофе.

Когда я выходила из комнаты, Артем спал, разметавшись по кровати, широко раскинув руки и ноги.

Как только он проснется, его быстро подхватит няня Рита, направит в ванную, напоит и накормит. За это я была спокойна.

Пиликнул телефон.

Сообщение с незнакомого номера. «Как Артем?»

Несложно было догадаться от кого.

Венера Ивановна, не спросив у меня, сдала мой номер. Гришаев так не поступил бы.

Злилась ли я на нее? Да.

Я печатала и стирала, пока не получилось нейтральное: «Я не давала тебе свой номер».

Соколов не стал напрягать себя написанием ответа. Позвонил.

— Привет, — услышала я его голос, все еще хриплый, будто он недавно проснулся. — Тебе не терпится меня увидеть?

— Что? — возмутилась я, и неловко взмахнув рукой, задела кружку, которая чудом не расплескала кофе на клавиатуру.

— А как мне еще поддерживать с тобой связь? Если номер ты не даешь, остаются только личные встречи. Как видишь, я выбрал оптимальный вариант. Спросил твой номер у бабушки.

Действительно, оптимальный. Лицезреть его наглую морду было бы еще хуже.

— Как Артем? — он повторил то, с чего начал общение.

— Начал задавать вопросы, на которые у меня нет ответа. Пока ты не вернулся, все было просто, а теперь я не знаю, что делать.

— Время расставит все по своим местам.

Ненавижу эту фразу.

— Время? — горько рассмеялась я. — Так все просто? Только пока это время будет идти, нам придется принимать десятки решений, от которых все и будет зависеть. Именно нам. И только от нас зависит, на каких местах все окажется. Такое ощущение будто ты самоустраняешься и будешь ждать в стороне, пока все как-нибудь да рассосется.

— Ни в коем случае, Варь. Это мой номер. Звони, когда что-то понадобится. Или если Артем захочет меня увидеть. И еще, — он сделал паузу, которая показалась вечностью, — я хотел извиниться за вчерашнее.

— За что именно? Ты столько всего наворотил.

— Только за поцелуй. И то потому, что он запоздал лет на шесть. Нужно было целовать тебя, когда ты рассказывала мне, почему нам стоит забыть о том, что было в горах. Не нужно было отпускать тебя.

Воспоминания отозвались болезненным уколом под ребрами, там, где сердце. Если бы… если бы он подобрал нужные слова, если бы не отпустил тогда, все было бы по-другому. Я бы шагнула в пропасть и доверилась ему. Но я услышала лишь подтверждение тому, что поступаю правильно. Нам было хорошо, неплохо бы повторить. Пока не надоест.

Я с силой стиснула трубку.

— К чему теперь об этом говорить? Кому что надо было сделать и кто что не сделал. Уже не имеет значения, — не дожидаясь его ответа, нажала на отбой.

Экран погас, погрузив кабинет в гнетущую тишину.

Я положила телефон на стол, будто боялась, что он снова оживет, и на секунду прикрыла глаза. В висках стучали тысячи молоточков, кровь пульсировала в жилах, хотелось просто лечь и забыться. Но тишина продлилась недолго.

Дверь кабинета тихо скрипнула, и в проеме показался Артем — босиком, с планшетом и стилусом в руках.

— Я не мешаю? — спросил он и, не дожидаясь разрешения, вошел. Пододвинул себе стул к самому краю стола и устроился боком. — Я буду тихо, порисую.

— Хорошо, — вздохнула я. — Только не отвлекай маму.

Краем глаза я следила за тем, как он, совершенно не стараясь, чертит черные толстые линий, похожие, на отожравшихся гусениц.

— Мам, а почему папа не знал про меня?

Я вздрогнула, несмотря на то, что сразу было понятно, что он пришел неспроста. Ну как ему объяснить, что я пыталась все рассказать из-за безысходности, но его отец, поглощенный обидой, не захотел меня даже выслушать? Да и нужны ли ему такие откровения?

— Потому что взрослые иногда ошибаются, Артем, — сказала я мягко, подбирая слова. Сейчас они были подобны хрупким стеклянным шарикам. И стоило ошибиться, как они разлетятся на тысячи ранящих осколков. — Мы с папой тогда не умели разговаривать друг с другом.

— Это не ответ, — упрямо сказал он, терзая несчастный экран стилусом. — Кто именно ошибся?

Я замялась. Горло пересохло.

— Наверное… мы оба. Я хотела одного, он — другого. И никто не захотел слушать.

Артем перевел взгляд на меня. Его глаза были слишком серьезными для его возраста.

— А почему вы ссорились?

— Потому что мы были слишком разные, — объяснила я. — Мы не могли понять друг друга и не умели договариваться.

Он кивнул, будто взвешивал мой ответ, и выдал следующее:

— А вы любили друг друга?

Меня будто ударили под дых и впечатали в стену. Я машинально провела ладонью по волосам.

— Я считала твоего папу самым лучшим, восхищалась им. До сих пор я не видела никого похожего на него, — призналась я. — Но любовь — это не только то, что мы чувствуем, но и то, что мы делаем.

— То есть любили? — не отставал он, словно хотел вытащить самую суть. — Или ты любила, а он так себе, недолюбливал?

— Это ты лучше у него спроси. В любом случае, того, что мы чувствовали, друг к другу оказалось мало, чтобы быть вместе.

Он уткнулся в планшет, поводил пальцем по экрану и снова спросил:

— А теперь вы опять будете ругаться?

Я улыбнулась, придвинула кресло ближе и обняла его за плечи.

— Нет, мой хороший. Мы придумаем правила, чтобы не ссориться.

Я сама в это не верила, потому что прошлое всколыхнулось мутной тиной, стоило только его задеть. Но ради сына я должна была хотя бы попытаться.

— Как в игре? — оживился он.

— Да. Чтобы все оставались друзьями, даже если кто-то ходит не так, как тебе хочется.

— Я помогу вам их составить!

— Тогда первое правило: не ругаться!

Я рассмеялась сквозь усталость и поцеловала его в макушку.

— Обещаю, мы постараемся.

Он замолчал, усердно стирая рисунок, но через пару минут все же поднял глаза:

— Мам… а меня он любит?

Я глубоко вдохнула.

— Я думаю, что да. Иначе он не стал бы искать тебя. Он очень хочет с тобой подружиться.

Артем серьезно кивнул, отодвинул планшет и сел ближе, прижимаясь к моему боку.

— А вдруг я не полюблю его? Вдруг он мне не понравится? — в его распахнутых глазах была неподдельная тревога.

В голове всплыла фраза про «время покажет», но я отмела ее.

— Мы просто попробуем получше узнать его, и посмотрим, что из этого выйдет.