Ты мое наказание (СИ)

Глава 6

Соколов посмотрел на меня и выдержал паузу.

— Она работает над важным договором.

— Но почему она здесь? — Даша не могла скрыть гремучую смесь удивления и раздражения.

— Во-первых, что ты здесь делаешь? Ирма Витальевна вам ясно сказала, что все вопросы к вашему непосредственному руководителю, Никите Сергеевичу. В идеале я бы хотел с вами не пересекаться вообще. У меня дел по горло. Не хватало мне утирать сопли практиканткам. Во-вторых, закрой дверь с обратной стороны.

Шаповалова фыркнула и, вздернув подбородок, вышла из кабинета.

— Ой зря вы это сделали, — покачала я головой. — Она первая сплетница. Стоит ей открыть рот, как число ваших поклонниц в нашем универе снизится до нуля.

— Думаешь, мне с этим будет тяжело справиться? Что ты там нацарапала? Не хочешь показать?

В ответ я отправила документ на печать, и принтер на его столе, подумав несколько секунд, выплюнул два листа.

— Ромашкина Варвара Викторовна? Варя, значит. Варенька, — Соколов будто издевался, пробуя мое имя на все лады. — Ладно, не супер, но пойдет, — затем пробежался глазами по тексту. — Вроде все нормально. И обязательно добавь пункт, что ты ни при каких обстоятельствах не влюбишься в меня, противном случае я освобождаюсь от обязанности исполнять твое желание.

— А если вы влюбитесь в меня, что я получу? — выпалила я.

— Целое ничего, большое и красивое.

— Как-то несправедливо.

— Привыкай, жизнь вообще штука несправедливая.

— А можно важный вопрос? В случае разногласий по договору, в какой суд мы будем обращаться?

— В божий, Варвара. Что за глупости? В какой суд можно идти с этой залипухой? Все равно у нас все будет на доверии и решаться в случае разногласий по праву сильного.

— Тогда я вообще не понимаю, зачем что-то с вами подписывать?

— То-то и оно, Варвара, то-то и оно. Идея с договором была твоей, и я рад, что ты поняла ее несостоятельность.

— Что мне мешает тогда взять и уйти отсюда?

— Твое желание остаться.

Я подняла бровь.

— Ты же хочешь, чтобы я побыл твоей феей и исполнил твое заветное желание? Да и практика в моей фирме с характеристикой, в которой твоим руководителем буду значиться я, тебе поможет в будущем устроиться в неплохую адвокатскую контору. Как знать, может, через годы, когда наберешься опыта и набьешь свои шишки, наш дружный коллектив примет тебя в свои ряды с распростертыми объятьями.

С его слов получалось, что это я из кожи вон лезла, чтобы ввязаться в это сомнительное мероприятие. И со всех сторон для меня одни плюсы: и исполнение желания, и практика, и перспектива трудоустройства в его компанию. Где-то попахивало манипуляциями.

— Подождите, вы ведь сами мне это предложили. Значит, тоже заинтересованы во мне.

— Я передумал. Предложу вон той девчонке, что недавно заходила. У нее ноги длинные, и фигура мне нравится. Мы будем вместе хорошо смотреться. Что-то мне подсказывает, что она с радостью согласится и уж точно не будет делать мне мозги со всякими ничего не значащими бумажками.

Это тоже было явной манипуляцией, но действенной.

— Хорошо, я поняла, давайте уже подпишем и закроем тему.

— Отлично.

Вздохнув, я внесла те правки, которые он просил. Ну надо же, сколько самоуверенности! Влюбиться в него! Да, он безумно обаятелен. И внешность у него как у признанного секс-символа. Но, как часто повторяла моя бабушка, с лица воду не пить. А характер у него просто жуткий — невыносимый и непредсказуемый.

Он поставил небрежный росчерк, я старательно вывела свою закорючку на двух экземплярах. Один из них сразу же перекочевал в мою сумочку.

— Заметь, я сейчас сильно рискую. Вдруг ты окажешься психопаткой и отнесешь это журналистам или начнешь хвастаться своим подружкам.

Я? Психопатка? Подозревает в других-то, кем сам является?

— Вы можете сделать то же самое.

Он расхохотался.

— И это так сильно ударит по репутации Вари со второго курса юридического факультета, о которой никто знать не знает! Не смеши меня.

— И что мне теперь делать? Я об исполнении обязанностей по договору.

Если честно, я очень боялась, что он сейчас заставит меня травить анекдоты или петь песни.

Кто знает, что у него в голове?

— Делать то же самое, что и твои подружки, но в отдельном кабинете. Тебе принесут дела. Нужно будет размножить документы и разложить строго по спискам, указанным в приложении к исковым заявлениям. Этим никто не любит заниматься, так что удачи! Если мне нужно будет, чтобы ты развлекла меня, я позову.

От последней фразы меня покоробило. Кем он меня считает? Личным шутом?

— Да, скажешь Ирме Витальевне, чтобы проводила тебя в бывший кабинет Семена и принесла папки с делами, назначенными к слушанию. Чуть не забыл, тебе придется подписать обязательство о неразглашении информации. За любую утечку отвечаешь головой. Все клиенты у нас непростые, так что выражение не фигуральное.

Мегера, которую почему-то в миру звали Ирмой Витальевной, недовольно поджав губы, проводила меня в кабинет какого-то таинственного Семена.

Честно, я ожидала худшего. Но кабинет был светлый и довольно приятный, не большой, но и не клетушка.

Правда, здесь было очень пыльно. Я сразу же расчихалась. Видимо, уборщица решила, раз Семена нет и кабинет пустует, то и убирать его необязательно. Не могла же она предположить, что в один прекрасный день ее начальнику взбредет в голову определить сюда свою практикантку.

Мегера Витальевна вернулась минут через пять со стопкой дел, которую она опустила на стол.

Я потянулась к папке, но она ударила меня по руке. С такими замашками ей надо было работать на Лубянке, 38.

— Вы чего деретесь?

— Сначала обязательство о неразглашении, — она ткнула ярко-красным ногтем-стилетом в лист поверх папок.

Я взяла документ и стала внимательно читать.

— Можно быстрее? Там все стандартно.

Быстрее только кошки плодятся — хотелось сказать любимую фразу моего отца. Но я вовремя прикусила язык и сказала совсем другое.

— Все так говорят, а потом тот, кто подписал не прочитав, остается без трусов на улице, на картонке.

Она шумно выдохнула.

После такой реакции я просто вынуждена была перечитать документ три раза, ме-е-е-е-едленно и вдумчиво.

— Все, я готова подписать! — радостно озвучила я и поставила подпись одной из ручек Семена.

— Я конечно не вправе комментировать решения своего руководства, но… — она тяжело вздонула и закатила глаза к потолку.

— Вы молодец, абсолютно правильно себя ведете, — с широкой улыбкой озвучила я и по взгляду Мегеры догадалась, что она готова убить меня за это.

Не правильно я себя веду, надо было задобрить ее, прикормить конфетками, а не будить в ней зверя. Но я ничего не могла с собой поделать. Еще свежи были воспоминания о том. Как она общалась со мной, когда я позвонила к ним фирму.

— Надеюсь, копиром тебя учить пользоваться не надо? — осведомилась она уже в дверях.

— Я умею. Лучше скажите, Ирма Витальевна, где взять тряпку. Здесь очень пыльно.

— Я тебе ее принести должна? — взъярилась она.

Да, было бы неплохо. Но…

— Если бы я так думала, я бы так и сказала вам. Но я ведь попросила вас всего лишь подсказать, где ее можно взять.

— У уборщицы в подсобке, — буркнула она и захлопнула за собой дверь.

Исчерпывающий ответ. Теперь бы еще найти подсобку и уборщицу. Или хотя бы что-то одно.

Уже выходя, я поняла, что мне не дали ключ от кабинета.

Если я уйду, оставив папки, а их кто-нибудь сопрет, кто будет виноват? Правильно, я.

Потому я вернулась и внимательно осмотрелась, где их можно спрятать.

Стол был с двумя тумбами. Я открыла одну из них и покачала головой. Эх, Семен, Семен, что ж ты такой срач развел?

Переложив какие-то бумаги, фантики от конфет на нижнюю полку, я спрятала папки в тумбу.

Уборщицу я так и не нашла. Зато методом исключения вычислила, где находится подсобка. На мое счастье она оказалась открыта. Там в шкафчике я нашла совершенно новые тряпки и позаимствовала парочку. Кран в подсобке имелся, так что я намочила одну тряпку и вернулась к себе со спокойной совестью приводить кабинет в порядок.

Когда с уборкой было покончено, я принялась за выполнение поручения своего начальника. И только раскрыла первую папку и стала вникать в суть, как дверь распахнулась, и в кабинет вошли Шаповалова и Звягинцева.

Они синхронно сложили руки на груди.

Но речь толкнула Звягинцева:

— А теперь скажи нам, как так получилось, что у тебя отдельный кабинет и ты проходишь практику у самого Соколова? Что ты вообще делаешь здесь, где тебя и близко не должно быть?