Ты мое наказание (СИ)

Глава 15

— Почему вы берете таких клиентов? Вам разве не хватает денег?

— Потому что мы оказываем услуги и если нашей компетенции достаточно, мы ее окажем. Никакими махинациями мы не занимаемся, действуем исключительно в правовом поле. Нам стыдиться нечего.

Я запыхтела, уткнувшись в бумаги.

— Но неужели вам чисто по-человечески не жалко эту женщину, которая родила этому Ермилову детей, обеспечивала быт, вдохновляла его?

— Все человеческое я оставляю перед входом в офис. И тебе советую поступать так же.

— Я заметила, — буркнула себе под нос.

— Ты что-то сказала?

— Сказала, что все поняла, — и снова уткнулась в бумаги.

— Раз поняла, посмотри, хватает ли доказательств для обоснования позиции Ермилова. Если полагаешь, что чего-то не хватает, скажи мне. Гуглом пользоваться можно. Мы не на экзамене.

Вздохнув, я зарылась в документы. Помогать этому Ермилову совершенно не хотелось.

Я бы только порадовалась, если бы суд не принял иск к производству. Но задание нужно было выполнить.

План простой — втереться в доверие, вызвать расположение, получить консультацию для Миланки и свалить. После того что он мне сказал сегодня, работать в подобном месте мне не хочется. И правда, лучше буду бумажки перекладывать на предприятии, чем стану таким бездушным роботом, как он.

Я искоса взглянула на него и столкнулась с ним взглядом.

Вот черт!

Почувствовала, как краска заливает лицо. Горели не только щеки, но и уши.

Вперила глаза в содержимое папки и пообещала себе, что больше не буду смотреть на Соколова.

Ермилов.

Вот кто должен занимать все мое внимание и мысли.

Но в них почему-то настырно лез мой начальник.

Так, Ермилов, Ермилов…

Глава холдинга по производству снеков.

Хочет оставить весь бизнес себе, утверждая, что супруга не работала, хозяйство не вела, детьми не занималась. А кроме бизнеса, у Ермилова старенькая двушка в непрестижном районе, доставшаяся от бабушки в наследство, и лада калина. Это если не считать загородный дом, который так же считается добрачным имуществом.

Интересно, а куда Ермилов тратил деньги, если не вкладывался в недвижимость?

И представить его на калине было так же непросто, как едущим на работу на трамвае.

Что-то с ним было не чисто.

Раздумывая о неприятном клиенте Соколова, я неосознанно водила ручкой по листку, который взяла для заметок.

Увлекшись, не заметила, что ко мне подошел Соколов и встал за спиной. Вздрогнула, когда почувствовала, что он склонился надо мной, опершись руками на стол по обе стороны от меня.

— Ты не откликалась. Я звал тебя несколько раз, вот и решил взглянуть, чем ты занимаешься.

Я взглянула на листочек, на котором не было ни единого слова.

Только рисунки.

Убогий человечек в шляпе, выглядывающий из окна машины, которая ему явно не по размеру, и почему-то сердечки.

Я прикрыла постыдные каляки рукой.

— Поздно. Я все видел. Очень содержательно. Как думаешь, стоит показать Ермилову? Чтоб уж знал наверняка, что над его проблемой работают в поте лица.

Я смяла листок в кулаке.

— Зачем же так? Вышло весьма симпатично.

Я хотела ответить, что-нибудь хлесткое, но в голову ничего не лезло. Близость Соколова не давала сосредоточиться. Я спиной ощущала жар, исходящий от его тела. Было что-то интимно-запретное в нашей позе. Что-то, чему не должно быть места в отношениях между начальником и подчиненной, практиканткой и руководителем.

Для него, возможно, в этом не было ничего непривычного. Он и на коленях перед ним ползать заставлял как само собой разумеющееся.

Я же застыла, пребывая в шоке от новых ощущений. И снова покраснела.

Ситуацию спас бурчащий живот.

Соколов перестал вжиматься в мою спину, убрал руки и отстранился.

— Есть хочешь? Почему не сказала?

Я пожала плечами.

Было бы странно, если б я с порога отчиталась перед Владиславом Михайловичем о том, что с утра не успела позавтракать, и на перемене не было возможности сбегать в буфет, чтобы перехватить бутерброд.

— Пойдем перекусим.

— Что?

— Обедать пойдем, — он посмотрел на стильные брендовые часы на запястье. — Или ужинать. Хотя для ужина еще рано.

— Полдничать?

— Как в садике, да? — он улыбнулся.

Улыбка ему шла. Понимаю, почему бабы вьются за ним.

— Я до дома потерплю.

— Нет, Ромашкина, возражения не принимаются. Я тут вспомнил, что не обедал. А ты составишь мне компанию. Помни о нашем соглашении.

— Ах, да. Пункт о том, что я должна таскаться с вами везде. Ну, если так вам будет угодно.

Я поднялась со стула.

— Иди, одевайся. Только не в зленое пальто, иначе мне придется тебя наказать.

— Считайте, что вы меня уже превентивно наказали, подсунув мне Ермилина.

— Что ты сказала?

Глухотой, что ли страдает?

— Сказала, что поняла вас.

Соколов повел меня не в какую-нибудь простенькую кафешку, а в ресторан.

Я уже мысленно подсчитывала убытки и выбирала самое дешевое блюдо, когда он сказал, что угощает.

— Заказывай все, что хочешь. На цену не смотри.

— Я никогда не была в таких местах, — призналась я. — Я не знаю, как здесь заведено. Но мне бы не хотелось ждать еду час.

— И я того же мнения. Тогда тебе придется мне довериться.

Соколов заказал два совершенно невообразимых омлета, скрученных рулетом, с грибами, ветчиной, сыром, странным, но приятным соусом.

Было сытно, вкусно, и, надеюсь, необременительно для его кармана.

Но в принципе, я сегодня достаточно пострадала над делом Ермилова. Будем считать, что я отработала эту еду.

Когда я практически доела омлет, Соколову позвонили. Он поднял трубку и сразу стал серьезным и сосредоточенным.

— Варя, можешь ехать домой. В офисе ты пока не понадобишься.

Я чувствовала, что нужно ему что-то сказать.

— Спасибо, что накормили меня. Было вкусно.

Он лишь кивнул и продолжил разговор.

Домой я приехала раньше, чем вчера.

Артемка еще не спал.

Услышав, как повернулся в замке ключ, он выскочил в коридор.

И опешил, не сразу узнав меня в новом пальто.

— Это я, — развеяла его сомнения.

— Купила? Че купила?

Я протянула ему леденец.

Артем попытался засунуть его в рот прямо в обертке, и я забрала у него сладость, чтобы снять прозрачную упаковку.

— Дай! Дай! Дай! — захныкал он, протягивая ко мне крошечную ручку с растопыренными пальчиками.

— Ничего не давай ему! — крикнула с кухни мама. — Он еще не ужинал.

— Поздно!

— Варь, ну спрашивай хотя бы, — мама вышла в коридор, чтобы меня пожурить, и удивленно вскинула брови. — А что это на тебе надето?