Ты мое наказание (СИ)

Глава 31

Снег хрустел под ногами.

Я плелась по тропинке, а за мной как конвоир шел Соколов и читал мне нотации.

Всю его нежность как ветром сдуло.

Пользуясь тем, что он не видит, я корчила рожи на каждое его возмущение: морщила нос, кривила губы, закатывала глаза и беззвучно передразнивала его.

— Ты должна была сказать мне куда идешь. Ты хуже маленького ребенка. Хорошо, что я вовремя успел. А если бы мне не сказали, где ты. Ты представляешь, чем бы все могло закончиться? Я за тебя все же отвечаю. Почему ты молчишь? Ты меня вообще слышишь?

— Боюсь, если я начну говорить, вам не понравится, — я обернулась, чтобы он точно расслышал.

— То есть извиниться за необдуманное поведение ты не хочешь?

Нормально! Он еще меня обвинял в том, что ко мне пристал Ермилов. На глазах выступили слезы.

— Что я сделала не так? Кто ж знал, что у вас друзья неадекватные! — выкрикнула я.

И тут меня накрыло.

Я представила, что мог сделать со мной Ермилов. Облапал — это самая малость. А если бы он зашел дальше? Слезы брызнули из глаз, из груди вырвался придушенный всхлип. Плечи затряслись. Вот это были бы незабываемые впечатления о поездке.

Соколов в два шага догнал меня и развернул к себе:

— Почему с тобой так сложно? Все-все, успокойся, — прижал к груди. Я терлась лицом о его куртку, но он не ругал меня за это, не отстранялся, напротив — гладил по шапке. — Прости меня. Просто я разозлился, когда понял, что ты куда-то пропала. Я очень беспокоился за тебя.

Мы так стояли, пока я не успокоилась.

Ему хватило терпения не сказать мне очередную гадость, которая вызвала бы новый поток слез.

Я очень боялась столкнуться с Ермиловым, и вообще не представляла, как нам теперь общаться. Мне он стал еще отвратительней. Думаю, после произошедшего и он былого дружелюбия к Соколову не испытывал. Мне не хотелось становиться участницей разборок.

Когда мы вернулись к домикам, Ермилова на базе уже не было.

Ирина, его любовница, сказала нам с милой улыбкой, будто ничего не произошло, что у Ермилова наметились важные дела, и ему пришлось срочно уехать.

А она осталась на правах хозяйки.

Как я поняла позже по разговорам, Ермилова после его возвращения из леса никто не видел, а потому гости не догадывались, что произошло.

Ирина вела себя непринужденно, развлекала разговорами гостей, снова собравшихся в гостиной общего домике. Однако мне казалось, что она на меня смотрит без былой доброжелательности. Неужели он ей все рассказал?

Хотя вряд ли, что он ей мог сказать? Я полез к ней целоваться, а Влад съездил мне по морде? Разве только Ермилов мог все свалить на меня. Сказать, что я сама пристала к нему, он бедолага пытался сбежать и ударился лицом о ствол дерева пять раз.

Мужчины собрались играть в бильярд. Влад тоже сначала поднялся с ними. Но потом, остановился, может, увидел, как хищно взглянула на меня Ирина.

— Мы погуляли с Варей сегодня по лесу. И Варя перемерзла. Ты же говорила, что у тебя першило горло?

Я не понимала, к чему он клонит, но все равно кивнула и негромко покашляла.

— Наверное, мы пойдем к себе, — сказал он.

— Влад, ну ты чего? — крикнул кто-то из его товарищей. — Как так?

Влад развел руками.

— Собирайся, — шикнул на меня.

Уже на улице я сказала ему спасибо.

— За что? — удивился он. — Я не хотел играть. Просто использовал твое самочувствие как предлог.

— У меня нормальное самочувствие.

— Тогда тебе тем более не за что меня благодарить.

В темноте я увидела, как он улыбнулся.

Оказавшись в домике, я сразу направилась в свою комнату. Когда я уже поднялась по лестнице, он окликнул меня:

— Как переоденешься, спустись.

— Зачем?

— Ты же помнишь, что в твои обязанности входит развлекать меня?

— Развлекались бы бильярдом.

— Мы вроде были на «ты», — крикнул он.

Мне бы хотелось немного побыть одной, прокрутить в памяти тот момент, когда Соколов как бешенный зверь швырнул на снег Ермилова. Вспомнить снова его искаженное яростью выражение лица. Снова пережить чувство облегчения от того, что меня спасли.

Но Соколов был другого мнения.

— Эй, ты заснула там? Шевелись хоть немного! — крикнул он с первого этажа, поторапливая.

Я поднялась с кровати, на ходу застегнула джинсы, поправила свитер.

— А ты не очень-то торопишься, — проворчал он. — Надеялась, что я там усну, пока ты будешь копаться?

— Задумалась просто.

Видно, я и правда, не спешила. Соколов успел разжечь камин. И стоило мне спуститься, как он вручил мне большую кружку с глинтвейном.

— Когда вы успели?

— Ты… Повтори: ты. Это не сложно.

Я молча приняла кружку.

— Пей. У тебя больное горло.

— Вы же это сами придумали!

— Ты.

— Ты придумал.

— Придумал. Но все равно пей.

— Вряд ли там конечно отрава, — не слишком уверенно пробормотала я, подозрительно вглядываясь в звездочку бадьяна.

— Ромашкина, любишь ты все испортить.

— Да ладно, я пошутила, — я сделала большой глоток. — Вкусно.

— Садись к огню.

Я послушно села на шкуру, поджав под себя ноги, ладонями обхватила чашку, греясь.

Соколов щелкнул выключателем, погрузив комнату в мягкий полумрак.

Слишком уж романтичной получалась обстановка. Темнота. Потрескивание поленьев. Отблески костра.

Я нервно сглотнула.

— Может, включите свет? Зачем экономить? Вам же за коммуналку все равно платить не надо.

— Варь, ты всегда такая? — он присел рядом на шкуру и отхлебнул из своей кружки.

— Какая? — я вздернула нос.

— Такая, — он хмыкнул и легонько постучал по моему лбу кулаком.

— Тупая, что ли? Я вообще-то на красный диплом иду.

— Да я помню. И в конференциях участвуешь.

— Ну так какая?

— Особенная.

— Что-то тоже из ваших уст звучит не очень.

Он промолчал. Мы просто пили глинтвейн и смотрели на огонь, молча. Каждый думал о своем, а потом Влад вдруг повернулся ко мне и сказал:

— Прости. Это я виноват в том, что произошло. Нужно было лучше следить за тобой.

Я закатила глаза.

— Я все вижу, Варя. Относись к этому, как хочешь. Но теперь ты от меня ни на шаг.

— То есть вы с мужиками в сауну и я с вами? Ловко вы придумали.

— Варя, давай просто помолчим.