Ты мое наказание (СИ)

Глава 70

Хорошо, что у Вари с реакцией было все в порядке. Она успела поймать Артема, прямо у самой земли.

Я подскочил и поднял сына на руки.

Момент был не самый подходящий для анализа, но мне показалось, что в глазах Вари промелькнуло что-то похожее на благодарность.

— Пойдем, — кивнула она и быстро подошла к калитке. Раскрыв сумочку, стала искать ключ, но руки у нее дрожали, она бестолково перерывала вещи, и нервничала еще сильнее, что ей не удается найти его.

Перехватив Артема повыше, я нажал на кнопку звонка.

Спустя несколько секунд щеколда замка щелкнула, и Варя отворила дверь, пропуская меня вперед.

На крыльце в одном халате, босиком, стояла старуха, вроде нянька Артема.

— Нашелся, как хорошо, что нашелся! Я всю ночь молилась за него. Бабушке ничего не сказала. Она плохая такая, еще сердце не выдержит. Крепилась, чтоб не заплакать при ней, — причитала она.

Отворив нам дверей, она прошмыгнула следом.

— А что это с Артемушкой, спит?

Я видел, что ее кудахтанье раздражает Варю, и ответил за нее полушепотом:

— Да, спит. Поэтому говорите чуть тише.

— Молчу, молчу, — она постучала себя по губам. — Лучше пойду на кухню, вскипячу чаю, а вы расскажете все потом, как детеныша уложите.

Варя указала рукой на лестницу, я поднялся на второй этаж и остановился, не зная в какую сторону идти.

— Третья слева, — подсказала Варя, и опередив меня, повернула ручку и толкнула дверь.

Комната Артема была обставлена с любовью. Здесь хватало и книг и игрушек. На полу у стены стоял подаренный мной набор, так и не распечатанный. Все же не угадал с подарком.

Сейчас это было вообще не важно, но все равно стало чуточку обидно.

Я положил Артема на кровать.

Варя тут же подскочила к нему. Стянула с него ботиночки и куртку.

— Он горит, — с ужасом сказала она и тихо добавила. — Ты уйдешь?

Я чувствовал, что сейчас необходим ей. И в то же время знал, что она не станет просить меня остаться.

— Не уйду.

Не ушел бы, даже если бы она меня прогоняла. Здесь, в этой комнате, находится самое дорогое для меня.

Она кивнула.

А потом подскочила:

— Нужно вызвать скорую.

— У меня есть контакты хорошего семейного врача. Я позвоню.

— Тогда я сбегаю за водой, сделаю ему компресс.

Она вернулась, придвинула табуретку к кровати, устроила на ней чашку с водой.

— Врач приедет через двадцать минут, — отчитался я. — Не переживай, врач, правда, хороший.

— Спасибо, — тихо поблагодарила она.

Смочив и отжав тряпицу, она положила ее на лоб Артему, потом полезла в карман за электронным градусником и вставила его под мышку сыну.

Артем тоненько застонал, и у меня, взрослого мужика, в груди все сжалось.

Я стоял в стороне и наблюдал, как Варя смачивает полотенце в миске и протирает пышущее жаром тельце сына, приговаривая:

— Все будет хорошо, мамочка с тобой. Все будет хорошо.

Артем дышал тяжело. Я следил за тем, как вздымается и опускается его грудная клетка. И мне было страшно. Страшно, что я могу его потерять, что у него может быть что-то серьезное. Вроде пневмонии. Все же он провел весь вчерашний день на холоде, в одной майке.

Цифры на термометре не радовали.

Я то и дело поглядывал на часы. Время тянулось мучительно долго. И лишь тогда выдохнул, когда врач позвонил в дверь.

Я вышел сам встречать его, оставив Варю с Артемом.

Варя вскочила на ноги, как только мы вошли с врачом в комнату. Сбивчиво она объяснила, что произошло, и отошла от кровати, уступая место доктору.

К нашей радости, врач не услышал в легких хрипов, свойственных для пневмонии, но сказал, что нужно наблюдать, чтоб она не развилась. Выписав целый список лекарств и дав наставления, он пообещал приехать завтра и удалился. Через пару часов из лаборатории должна была приехать медсестра, чтобы взять анализы у Артема.

Во время осмотра Артем пришел в себя, но у нас с Варей сложилось впечатление, что он не совсем понимает, где находится и как здесь оказался. Однако он держался молодцом и даже пытался улыбаться.

— Съезжу за лекарствами, — взяв список со стола, направился прочь из комнаты, но Артем, заметив это, захныкал.

— Не уходи!

Я подошел к кровати и потрепал его по голове. Артем тут же судорожно вцепился в мою руку.

— Я вернусь. Слышишь? Я обещаю, я скоро вернусь. Я принесу тебе лекарства, и тебе станет легче.

Артем недовольно всхлипнул, но, словно поверив, отпустил меня. Варя подхватила ладошку сына и прижала к своей щеке, продолжая обтирать его прохладной водой.

На секунду задержался в дверях, наблюдая за склонившейся над Артемом Варей. В ее движениях читалась такая забота, такая нежность, что у меня защемило сердце. Я понял, что нас с Варей связывает нечто большее, чем прошлое, приятное и не очень, большее, чем интерес и влечение. Нас связывает Артем. Наш сын. Ниточка, которая всегда будет существовать между нами, вне зависимости от нашего желания или нежелания быть вместе.

Когда я вернулся, Варя все еще сидела над Артемом. И мне показалось, что она даже позу не сменила. Наверное, обтирания все же помогли, Артем дышал куда спокойнее.

— Я все купил, — я положил пакет на стол, стараясь не шуршать, чтобы не нарушать покой.

— Надо дать ему жаропонижающее, — шепотом сказала Варя и собралась подняться.

— Сиди, я все приготовлю.

— А ты сумеешь? — с недоверием спросила она.

— Думаю, как-то справлюсь.

Неужели она меня считает недотепой, не способным налить сироп в мерный стаканчик.

Искоса она следила за мной, наблюдая, как я отмеряю нужную дозировку.

— Я сказал бабушке и Гришаеву, что все в порядке. Они очень переживали.

Я протянул Варе стаканчик и наши пальцы соприкоснулись. Она не отдернула руку, но щеки ее порозовели. Ей очень шло смущение. Она отвела взгляд и стала тормошить Артема, чтобы дать ему лекарство.

— Знаешь, — вдруг признался я. — Я никогда еще так не боялся. Я привык держать все под контролем. В работе, в делах, да и вообще по жизни. Даже самые трудные ситуации всегда казались мне решаемыми. Но вчера… вчера я впервые понял, что ничего не могу. Что все зависит не от меня, а от случая. И что могу потерять самое важное.

Варя вертела в руках пустой стаканчик, будто не знала, куда его деть, и старалась не смотреть в мою сторону.

Я протянул руку и забрал его из ее подрагивающих пальцев.

Она подняла на меня растерянный, немного расфокусированный взгляд и еле слышно сказала:

— Ты сегодня останешься?