Ты мое наказание (СИ)

Глава 14

Наказание не заставило себя долго ждать.

В четыре Грымза лично оповестила нас всех о том, что шеф ждет у себя.

Мы выползли из кабинетов.

Шаповалова с довольным лицом тыкала Звягинцеву в бок и, косясь на меня, что-то шептала.

Явно ничего хорошего.

Ну что ж.

Этот общий созыв меня напрягал. Неужели Соколову пришло в голову унизить меня прилюдно?

Что-то мне кажется, что только ради этого он меня и принял на практику. Ему нужен бесправный человек, чтобы всячески унижать его.

Разве он мог бы позволить такое поведение с Шаповаловой?

Да нет же. Ведь у нее папа депутат.

Со Звягинцевой тоже не прокатит. Ее дедушка прокурор.

Одна я из трудовой рабоче-крестьянской семьи, как любит говорить отец.

Вступиться за меня некому, так что можно смело проходить катком по моему самолюбию.

Секретарша ехидно улыбалась, провожая взглядом в кабинет. Очевидно, ей была известна причина, по которой нас решили собрать.

В кабинете Соколов был не один. За столом для планерок сидел пожилой мужчина с острой седой бородкой и печатью недюжинного ума на лице. Выглядел он как почетный академик. Он-то здесь зачем?

Мы неловко поздоровались и замялись у дверей. Даже с наших звезд слетела былая уверенность. Всех смущало присутствие незнакомого деда.

— Итак, дамы, присаживайтесь, — лучезарно улыбнулся Соколов и широким жестом указал на стол, за которым нам надлежало разместиться.

Мы дружно заерзали стульями.

Старик внимательно следил за нами.

— Хочу представить молодому поколению моего учителя, заслуженного юриста России Бориса Аркадьевича, автора множества научных трудов и монографий. Именно ему я обязан многим из того, что знаю. Глубоко уважаю этого человека.

Борис Аркадьевич кивал, соглашаясь со всем, что говорил Соколов.

— А это наша смена, — показал на нас Соколов. — Талантливая молодежь. Будущие коллеги, у меня для вас подарок. Вы так хорошо проявили себя, что вам выпадает великая честь. С сегодняшнего дня, — он заглянул в листок, лежащий перед ним, — Звягинцева и Шаповалова перейдут под начало моего учителя с большой буквы, — девочки переглянулись. — О такой удаче можно только мечтать. Он работает над очередной монографией. И ему нужна помощь с набором текста. Я вам завидую, вы первыми увидите труд гения.

Но в этот момент мои «подружки» не выглядели теми, кому можно завидовать, видимо, еще не в полной мере осознали свое счастье.

— А Ромашкина? — Даша с подозрением покосилась на меня

— Да, что с третьей девушкой? — подхватил Борис Аркадьевич. — Мне лишние руки не помешают. Хотелось бы успеть за месяц.

— А третья девушка не заслуживает даже находиться с вами в одном помещении, — с разочарованием произнес Соколов. — Она умудрилась в первый же день испортить важные документы. Вылила на них кофе. Если бы такое случилось с вашей монографией, это была бы огромная потеря для всего научного сообщества. Такую безалаберную студентку нельзя подпускать ни к чему серьезному.

Борис Аркадьевич сразу опечалился, мысленно отодвигая срок готовности монографии, а Даша с надеждой спросила:

— Вы ведь ее выгоните, да?

— Нет, Дарья. За каждый поступок нужно отвечать. Пока она не исправит все, что натворила, отсюда она не уйдет. Она отработает каждый рубль нанесенного ущерба, — сурово посмотрел на меня Соколов.

У меня аж мурашки побежали по коже.

— Желаю вам удачи, — Владислав Михайлович кивнул девочкам. — Счастливого пути!

— Благодарю за содействие, — поднялся со своего места Борис Аркадьевич и протянул Соколову руку для пожатия.

Мужчины тепло попрощались.

Девочки все это время кидали на меня нахмуренные взгляды.

— Только вглядись в эти счастливые лица и пойми, сколько ты потеряла, — подначал меня Соколов. — Ответственней нужно быть, Ромашкина. Бери пример с этих студенток и тогда не просто будешь бумажки с места на место перекладывать, а ассистировать великим, — махнул рукой на прощание.

Когда дверь за ними захлопнулась, он внимательно посмотрел на меня:

— Ну что ты думаешь?

— О чем?

— Об этой ситуации.

— Вы от них избавились.

— Неужели это так сильно бросается в глаза? И зачем ты думаешь, я это сделал?

— Чтобы издеваться надо мной без свидетелей?

— У меня были немного другие мотивы, но твоя версия мне очень даже нравится.

Я мысленно закатила глаза, потому что закатывать их на самом деле было чревато.

— Я пойду работать, — встала, неосторожно громыхнув стулом, и собралась слинять.

— Работать будешь здесь. Ты неблагонадежный элемент, за тобой нужен контроль. Вдруг вздумаешь отлынивать, — он плюхнул передо мной толстую папку, изучай и скажи, что думаешь.

Я обреченно опустилась на стул и принялась листать документы под его пристальным взглядом. То, что я увидела в сухих формулировках, возмутило меня. Человек далеко не бедный хотел оставить свою жену и детей ни с чем.

— И что ты думаешь? — вкрадчиво поинтересовался Соколов.

— Что ваш клиент — редкостный козел.

— Поаккуратнее с выражениями. Он все-таки клиент.

— Ладно, он жадный человек с низкими моральными принципами. Или вообще без них.

— Варя, мы никогда не позволяем себе осуждать наших клиентов. К нам приходят решить свою проблему, и мы решаем в рамках закона. Мы не думаем о том, кто прав, кто виноват. Всегда есть две правды. А мы отстаиваем позицию того, кто к нам обратился. Если тебе кого-то жалко, тебе не место в этой сфере. Иди юристом на предприятие, а адвокатура — это не твое.