Ты мое наказание (СИ)

Глава 73

Варя

Я открыла глаза и подскочила как ужаленная.

Села, озираясь по сторонам.

Я точно помню, что сидела возле кровати Артема. Почему так получилось, что я лежала на постели Влада, да еще и укрытая.

Влад сидел там же, где и вчера и что-то печатал на ноутбуке.

Я бросилась к Артему. Как я могла вот так уснуть? Вдруг он горит, пока я нежусь в кровати?

— С ним все в порядке, — не отрываясь от ноутбука, сказал Влад. — Ночью я давал ему жаропонижающее. Последний раз температуру мерил пять минут назад.

Я выдохнула, но все равно потрогала губами лоб Артема.

— Не веришь? — хмыкнул Влад со своего места.

— Ты спал вообще?

— Ну так. Немного.

И я поняла, что пока я спокойно спала, он сидел над Артемом.

— Спасибо тебе.

— Не надо благодарить. Артем и мой сын.

Внутри все дрогнуло. Столько лет Артем был только моим, а теперь вдруг у него появился отец, который собирается участвовать в жизни сына.

Вот только как долго это продлится?

Наиграется — и исчезнет. А Артему как-то потом жить с ощущением, что он отцу не нужен. И мне как-то жить, собирая сердце по кусочкам.

— Можешь сходить умыться, я присмотрю за ним.

Я кивнула.

Приведя себя в порядок в ванной, я пошла на кухню.

Няня Рита хлопотала, готовя завтрак.

— Как Артемушка? — сразу же набросилась с расспросами. — Не температурит?

— Уже лучше.

— А этот мужчина, отец его, он у нас ночевал? — няня Рита понизила голом до шепота, будто боялась, что Влад прячется за дверью и подслушивает.

— Да.

— Он насовсем останется?

— Упаси боже!

— Может, присмотришься все же к нему? Вроде бы положительный мужчина, видный такой. Все равно одна кукуешь. А так и ребенку отец, и тебе опора.

— Няня Рита, — оборвала я ее.

В свое время она Милане читала свои патриархальные лекции. Теперь решила, что можно и мне на уши присесть.

— Мне опорой были вы, Милана, Венера Ивановна и Гришаев. Справились и без мужика. Зачем что-то менять?

— Ну, так если этим самым не заниматься, у тебя начнется ранний климакс. Организм не обманешь. Не стараешься над детишками, значит, это и не надо, отключит эту функцию. А там болезни одна за одной цепляться будут. Все валиться начнет, а там одна дорога — старость и смерть.

— Няня Рита, какая вы все-таки бесстыдница.

— Я? — всплеснула руками она. — Я дело говорю. Много лет уже живу, знаю, как оно. А ты бы ерничала, а прислушалась к мудрым советам.

— Хорошо. Обязательно прислушаюсь. Завтра же закажу себе проститута. Отсрочу климакс.

— Батюшки святы, скажешь тоже.

— А что? Для здоровья польза. Организму на штамп в паспорте плевать.

— Ой, какая ты сложная, что с тобой разговаривать? — обиженно фыркнула няня Рита, демонстративно отерла руки о фартук и вышла из кухни.

Это Милана внимала каждому ее слову.

Со мной такое не пройдет.

Вздохнув, я заглянула в кастрюли на плите. Няня Рита успела сварить кашу и супчик на бульоне. На столе стоял морс для Артемки из ягод, которые привезла доставка. Все-таки повезло мне с ней. Надеюсь, няня Рита не сильно на меня обиделась.

Сварив две кружки кофе и сделав бутерброды, я поднялась наверх.

Влад сидел на кровати и что-то рассказывал Артему. А сын заглядывал ему в глаза, и так внимательно слушал, что у меня защемило сердце от этой картины.

— Проснулся? — улыбнулась я, поставив бутерброды и кофе на стол.

— Папа мне рассказывал про другие страны. Мы поедем в Египет?

— Когда-нибудь.

— С папой?

— Посмотрим, — уклончиво ответила я.

Как быстро он привык к нему. Все эти годы его воспитывала я одна. А стоило появиться папе на горизонте, как теперь только и слышно «папа, папа!»

В какой-то мере это задевало и обижало меня.

— Позавтракай, я сварила кофе.

Влад поднялся с кровати взял кружку и бутерброд.

Поднес кружку ко рту, но на миг остановился:

— Что, даже не плюнула туда?

Он улыбнулся как-то по-мальчишески.

— Если так хочется, могу исправить.

— Ты не меняешься, да? — он сделал большой глоток.

— А зачем плевать в кофе? — Артем сидел в кровати и с любопытством смотрел на нас. — Так вкуснее?

— Не надо это повторять! — быстро повернулась к нему.

— Я сейчас домой поеду, — начал Влад, но глядя на вмиг скуксившуюся мордашку сына, добавил. — Мне надо побриться, почистить зубы, помыться.

— Ты можешь помыться моим гелем! Он пахнет вкусно — жвачкой! А зубы можно почистить палочкой. Так раньше делали, я читал, грызли палочку, и получалась как щетка! — Артем закашлялся.

Влад подошел к нему, присел на кровать, положил руку на его колено.

— Отличная идея, но мне еще нужно переодеться, заехать в пару мест по работе. А потом я приеду к тебе, проверю, хорошо ли ты кушаешь, слушаешься ли маму.

— Точно приедешь? — прищурился Артем. — Поклянись!

— Обещаю, что приеду. Настоящий мужчина никогда не нарушает обещания.

Влад остался еще ненадолго, посмотрел, как Артем завтракает, неохотно ковыряясь в супе и выбирая оттуда все, что, по его мнению, было лишним, морковку, лук, кусочки мяса. А потом он уехал.

Температура сегодня была не такой пугающей. Чуть ниже тридцати восьми. Но появился надсадный кашель. Я надеялась, что ингаляции, которые прописал врач, на случай такого развития событий, помогут.

Артемка был вялым, ни играть, ни читать, ни смотреть телевизор не хотел. Закутавшись в одеяло, он перебрался на подоконник и смотрел в окно, не едет ли папа. Дергался, только заслышав звук двигателя вдалеке, и с разочарованием провожал взглядом чужую машину.

Потом он задремал, прямо на подоконнике, и мне пришлось перевоплотиться в Геракла, чтобы перенести его. Спина за такое спасибо мне точно не скажет. Зато Артема не разбудила.

Пока он спал, у меня получилось немного поработать. Все-таки дела никто не отменял. А на понимание клиентов я не особо рассчитывала. Они думают, что если заплатили деньги за услугу, то ты даже на смертном одре должен допечатать договор или любую другую бумажку, и только потом умереть со спокойной совестью.

Влад вернулся в четыре часа. Побритый, посвежевший, он осторожно вошел. Принес с собой запах дождя и бумажный пакет с логотипом супермаркета.

Посмотрев на свернувшегося калачиком Артемку, улыбнулся.

Поставил пакет на стол.

Я заглянула внутрь, стараясь не шуршать. Влад купил апельсины, несколько упаковок импортных конфет в ярких обертках и небольшую коробку с конструктором.

— Как он? — спросил шепотом.

— Намного лучше. Можешь уже не оставаться. Я справлюсь.

— Ладно, — просто согласился он. Но я заметила, как по его лицу промелькнула тень.

— Папа всегда покупал что-нибудь вкусненькое, если кто-то болел. Мы жили небогато. Денег хватало только на самое необходимое. Потому мне нравилось болеть, чтобы съесть что-нибудь вкусненькое.

Сказала и осеклась. Мне показалось, что я ляпнула какую-то глупость, до которой Владу, конечно же, нет никакого дела.

Но, что удивительно, Влад внимательно смотрел на меня.

— А я не любил болеть, — сказал он. — Я лежал совсем один и рассматривал бабушкин ковер, чувствуя себя еще более ненужным чем обычно.

Боль его слов передалась мне, я невольно поежилась, представив маленького мальчика, которого родители оставили одного.

— Я рос с бабушкой, — продолжил он. — Сиротой при живых родителях.

В этот момент он выглядел уязвимым. Раньше он никогда не открывался передо мной с такой стороны. Проскальзывали какие-то фразы, но не такие прямолинейные.

— А у бабушки моей, ты знаешь, какой характер, лишний раз слова доброго не скажет. Такой она человек, у нее все внутри. Я не сразу это понял. Пока не понял, думал, что она терпит меня, только потому, что выставить на улицу жалко.

— Влад, — выдохнула я, не зная, что ему сказать.

— Я не хочу, чтобы мой сын чувствовал то же, что и я. У меня никогда не было настоящей семьи. У меня нет положительного примера, на который я бы мог ориентироваться. Но я знаю, как не надо.

Он говорил это негромко, почти на выдохе, но каждое слово отзывалось внутри тихим звоном, будто кто-то осторожно коснулся самой тонкой струны во мне.

"Я не хочу, чтобы мой сын чувствовал то же, что и я."

Сейчас я видела совсем другого Влада — не холодного и самоуверенного, без снисходительной улыбки, за которой так легко было прятать свои истинные чувства. Я видела Влада, который впервые позволил себе показать свою уязвимость.

Сейчас он не строил из себя героя. Он просто говорил как есть. И почему-то от этого хотелось не отвернуться, не огрызнуться, а остаться рядом.

Его признание выбило меня из колеи, я чувствовала растерянность, страх, и в то же время странное тепло, желание утешить его оставшегося внутри него маленького ребенка, который отчаянно ждал родительской любви, но так и не получил ее.

Что-то внутри откликнулось на его слова. Что-то, что долго было укрыто под слоями обиды, боли и одиночества. Может, надежда, что Влад сможет стать хорошим отцом для Артемки? А может, давние чувства, которые я так старательно душила в себе, но так и не смогла задушить за долгие годы?

Теперь мне многое стало понятно.

Влад с детства не знал что такое любовь.

Он боялся впускать ее в свою жизнь. Он был похож на Кая, сердце которого Снежная Королева превратила в осколок льда.

Когда он общался со мной, глупой, наивной в таких делах студенткой, его сердце оттаивало, в нем появлялись ростки не понятных ему чувств. Робкие, слабые, неуверенные. Тянущиеся ко мне как к весеннему солнышку.

А после того что я наговорила ему в машине, он снова почувствовал себя отвергнутым и ненужным. И его сердце снова покрылось льдом как броней.

Если бы знать наперед.

Если бы можно было все отмотать назад.