Ты мое наказание (СИ)

Глава 30

Я шла по дорожке, на которую указала Наташа. Вот и крытый бассейн. Теперь нужно будет свернуть на тропинку в лес и дойти до сторожки.

Надо будет сообщить маме, что со мной все в порядке, чтобы она не волновалась. И Миланке я давно не звонила. Закопалась в свои собственные переживания и забыла о подруге. А ей сейчас ой как не сладко.

Я свернула в лес. Здесь была обычная протоптанная тропинка, а не ухоженная, расчищенная асфальтированная дорожка как на базе.

Сначала я даже засомневалась, что свернула куда-то не туда. Но других вариантов не было.

Тропинка поднималась по склону, петляя между елями. Снег приятно похрустывал под ногами, блестел на зеленых еловых ветвях. Все же здесь было очень красиво.

После появления младших братьев мы с семьей никуда не выезжали, потому что собрать всех было целым событием. Да и билеты на такую ораву обошлись бы недешево. Мы с сестрой еще успели побывать на море, а братья видели его только на картинках.

В горы тоже нас не возили. Опять же дорога, съем жилья, канатки, питание.

Поездки с классом или однокурсниками мама не одобряла, считая, что деньгам, даже тем, что я накопила можно найти лучшее применение.

Поэтому я, если признаться честно, была рада, что у меня получилось куда-то вырваться. Конечно, компания мне не очень нравилась, но природой, да и самой атмосферой базы я наслаждалась.

Наташа не соврала. Слева за деревьями виднелось темное строение — то ли дровник, то ли домик лесника.

Я достала из кармана телефон. Появилась одна антенка, совсем крошечная.

Я сошла с тропы, пытаясь поймать сеть. Бродила между деревьями, утопая в снегу чуть ли не до середины голени.

Телефон жалобно пиликнул.

Мне казалось, что сейчас я получу сотню сообщений оператора о том, что мама пыталась мне дозвониться. Но единственное сообщение было от сестры.

«Ну что потрахалась уже?»

Я стиснула челюсти — ни приветствия, ни вопроса, как добралась.

Видимо, именно это интересовало Олесю больше всего.

«А что если и так?» — набрала в ответ.

Попробовала дозвониться маме, но даже в этом месте звонок не проходил.

«Передай маме, что у меня все хорошо», — отправила сообщение. Но рядом с ним высвечивалась одна серая галочка.

— Да что ж такое! — я подняла руку с телефоном вверх, как статуя Свободы факел, и стала бродить по лесу в надежде, что телефон поймает сеть и сообщение дойдет до адресата.

Во время своих хождений я смотрела под ноги, стараясь не споткнуться о ветки, и чуть не врезалась в Ермилова.

— Ой, а что это вы здесь делаете? — пробормотала я.

Он, в отличие от меня, телефон в руке не держал и связь поймать не пытался.

Может, он уже успел позвонить или отправить сообщение и теперь возвращается назад? Вряд ли он просто решил обойти свои владения дозором.

Задумался о чем-то и потому не заметил, что мы едва не столкнулись?

Я сделала шаг в сторону, пропуская его, но он не сдвинулся с места.

Ситуация выходила неловкая. Хорошо подпивший Ермилов стоит напротив меня, не говоря ни слова. Мы в лесу одни и это меня пугало.

Может, надо было что-то сказать, но я просто решила пройти мимо и быстрее валить отсюда туда, где будут хоть какие-то люди.

Я сделала шаг вперед, но путь мне преградила рука Ермилова.

— Не так быстро. Разговор есть.

— Только не говорите, что вы специально шли за мной, — догадалась я, вспомнив, что видела, как Ермилов встал с места, стоило мне выйти из-за стола.

— Нужно поговорить без свидетелей.

Само начало разговора и тон не сулили ничего хорошего.

— Хорошо, говорите, — я сложила руки на груди.

— Ты слышала то, что не должна была слышать.

— Не понимаю, о чем вы.

— Не придуривайся. Это ты подслушивала мой телефонный разговор.

— Больно мне надо что-то подслушивать.

— Никто не должен знать о том, что я развожусь.

— И потому вы привезли свою любовницу на базу, где помимо вас куча людей, в том числе судья, который будет вести ваше дело. С чего вы решили, что я то самое слабое звено, которое всем все растрезвонит?

— Только ты слышала, что я собираюсь делать с имуществом. Ни моя жена, ни кто либо другой не должны узнать об этом.

— Не переживайте, не узнают. Я могу пройти? — я дернулась вперед.

Но он заступил мне дорогу.

— Пройдешь, когда я скажу.

— Я никому ничего не скажу, — как можно спокойнее сказала я.

— Иначе я раздавлю тебя как блоху. И то, что ты трахаешься с Соколовым тебя не спасет.

— Да вы с дуба все, что ли, рухнули? Дался вам этот Соколов! — возмутилась я. Меня больше взбесила не его угроза, а то, что он приписывал мне связь с Соколовым, как и моя сестра. Почему всех так сильно волнует сплю я с ним или нет?

— У-тю-тю какая грозная! Мне тоже такие нравятся. Только Владу ничего не говори. Будет наш с тобой секрет. От тебя ж не убудет.

Я попятилась. Точно с ума сошел. Заозиралась по сторонам. Никакой палки — и огреть его нечем. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

В адекватность Ермилова я не верила.

Помочь мне здесь некому.

Даже если я закричу, меня не услышат.

— Не смейте. Только троньте меня, и я все расскажу Владу Михайловичу. Знаете, знаете, что он с вами с делает? Он вас за меня четвертует! В отбивную превратит! Инвалидом на всю жизнь оставит!

Я говорила с такой отчаянной уверенностью, будто сама не сомневалась, что на самом деле так и будет.

— Ты просто очередная подстилка. Из-за такой, как ты, он со мной отношения портить не станет. А тебя выкинет. Зачем ему баба, которой все пользуются?

Он сгреб меня своими ручищами и полез целоваться. От него несло перегаром. Меня чуть не вывернуло, когда он ткнулся в мои губы слюнявым ртом.

Поборов брезгливость, я цапнула его, во рту стало солоно от его крови.

Он взвыл. Мне даже показалось, что я отгрызла кусок его губы.

От страха я со всей дури зарядила ему коленом в пах. Жаль, что наполнитель комбинезона смягчил удар.

Он выматерился и двинулся на меня, утирая ладонью кровь. Губа, слава богу, была на месте.

— Не захотела по-хорошему, будет по-плохому.

Самым верным — было броситься бежать, но меня сковало оцепенение. Я пятилась, глядя, как он приближается ко мне.

И когда я уперлась спиной в дерево, поняла, что хорошим для меня это поход в лес не закончится.

Между нами оставалось не больше полуметра, когда из-за дерева метнулась черная фигура и повалила Ермилова на землю.

Как завороженная, я наблюдала, как взметается вверх кулак для того, чтобы опуститься на одутловатую рожу хозяина базы. Раз за разом кулак Соколова поднимался и опускался.

— Не смей ее трогать даже пальцем! Подходить к ней не смей ближе, чем на три метра, — рычал он.

Отмерев, я бросилась к Владу, обхватила его сзади, за спину, зашептала:

— Влад, хватит, пожалуйста. Не надо. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

Он остановился, опустил занесенную для удара руку.

Встал с Ермилова.

На его окровавленное лицо было страшно смотреть.

— Надо вызвать скорую, — Соколов бросил презрительный взгляд на Ермилова.

— Не надо, — простонал Ермилов. — Здесь медпункт есть. Она сама виновата. Спровоцировала, — он поднялся, шатаясь, и поплелся по тропинке из леса.

Влад не обратил никакого внимания на его последнюю фразу.

Подошел ко мне, внимательно осматривая меня:

— Как ты?

— Все хорошо.

— У тебя кровь, — показал на мою губу.

— У тебя тоже, — кивнула на его окровавленную кисть.

Он нагнулся, загреб снег в пригоршню и оттер руку. Потом слепил из чистого снега снежок, приподнял мой подбородок и осторожно коснулся снежком моих губ, стирая чужую кровь.

— Так-то лучше, — сказал и вдруг крепко прижал меня к себе: — Не пугай меня так больше. Никогда.