Ты мое наказание (СИ)

Глава 39

Я пришла в себя в скорой, но все, что происходило потом, помню смутно. Как будто-кто стер ластиком часть воспоминаний. Помню только, как испугалась, когда увидела кровь на джинсах, как умоляла доктора спасти ребенка.

Как только немного пришла в себя, написала маме.

Коротко сообщила, что меня забрали на скорой с угрозой выкидыша.

От ответа матери я похолодела:

«Я Бога молила, чтобы ты скинула. Все к лучшему».

Я отвернулась к стене и стиснула зубы. Ну а на что я надеялась? Что она примчится ко мне, чтобы поддержать?

Она не спросила ни как я себя чувствую, ни что привезти.

А я и не стала ее просить.

Душевная боль понемногу отступила, и я написала Владу. Не тому. Соседу.

«Я в больнице, привези, пожалуйста, вещи. Если не трудно. А то я с мамой поссорилась».

Владик ответил сразу. Начал трезвонить. Но я сбросила вызов. На меня накатила такая слабость, что мне было трудно говорить.

«Говорить неудобно? — догадался он. — Ты как? Что болит?»

«Живот».

И душа.

«Понял. Щас буду. А куда вещи везти?»

«Третья городская. Гинекология»

«А чё там? В терапии места не было?» — начал тупить Влад.

«Живот — это не только желудок и кишки. Понял?»

«А-а-а. Если честно нет. Потом расскажешь. Пиши список чё надо»

Владик приехал через два часа. В отделении уже был отбой, но нам разрешили тихонечко посидеть в холле.

— Смотри, я тебе халат привез. Бабкин. Другого не нашел. Он не очень модный, но зато чистый, — развернул велюровый халат какой-то совершенно дикой расцветки. — Понюхай, если не веришь.

Я замотала головой.

— Тапки батины. Он все равно в рейсе, вернется через месяц. Немного большеваты, зато давить не будут. Кружка, ложка, тарелка. Зеркальце у сестры спер. Расческа ее же. Щетку и пасту купил. Мать тебе пюре с котлеткой передала, вот еще горячие, — вытащил судок, завернутый в полотенце. — Сказала при гастрите можно такое.

— Спасибо.

— А что у тебя болит? Я понял, что не кишки.

— Беременна я.

— Как беременна? — Владик ошалело посмотрел на меня.

— Вот так. Как беременеют.

— А что с беременностью в больницу кладут?

— Да. Если все не очень хорошо.

— А у тебя как?

— Относительно нормально.

— Фух. А папаша где? Если ты попросила меня привезти вещи, то он или не знает или забил на тебя болт.

— И то и другое, — рвано выдохнула.

— Слушай, выходи за меня замуж. И ребенок будет как бы мой. Никто ж не знает, кто его отец. Мать квартирантов с квартиры выпнет, переберемся туда. Она, правда, у черта на куличках, зато своя.

Я не верила своим ушам.

— Влад, мы же вместе под стол ходили. Какая свадьба?

— Видишь, как долго мы друг друга знаем и до сих пор не поссорились.

Наверное, прямо сейчас это и случится.

— Чтобы жениться, нужны чувства. Понимаешь?

— Они есть. По крайней мере, у меня.

Щеки Влада покраснели, а кадык дернулся.

— Ты мой лучший друг.

— Мне этого достаточно, — тихо сказал он.

— Мне не достаточно, Владик. Я не хочу выходить замуж, потому что приспичило.

— А за папашу вышла бы? — со злостью произнес он.

— Нет! — слишком поспешно ответила я.

— Этот тот мудень с твоей работы? Ты же больше ни с кем не общалась.

Я промолчала.

— Давай я ему шины порежу или напишу говноотзывов с фейковых акков?

— Оставь его в покое.

— Варь, он задурил тебе голову. И он должен ответить. Может, вообще полицию подключать надо? Он тебя принуждал? — его голос клокотал от ярости.

— Я сама виновата. Это я заставила его.

— Если б я тебя не знал, я бы тебе поверил, — мрачно произнес Владик.

— Значит, ты меня не знаешь.

— Варь, не выгораживай его, ладно? — мягко сказал он. — Если он виноват, то должен ответить по всей строгости закона. Я смогу тебя защитить. У бати менты знакомые есть.

— Не надо меня защищать. Просто забудь о нем. И обо всем, что я тебе говорила.

— Ладно, не кипятись. Кто там? — он легонько ткнул меня пальцем в живот.

— Ребенок.

— Ясно, что не слоненок. Пацан или девка?

— Я откуда знаю.

— Ну попроси, чтоб просветили живот.

— Вот ты тормоз. Рано еще. Не видно кто.

— По палатам расходимся! Посетители на выход! — шикнула на нас проходящая медсестра.

Владик, несмотря на ее запрет, донес сумку прямо до моей кровати, неловко обнял меня и ушел.

Я пролежала в больнице неделю. За все это время мать не только не навестила меня, но и не позвонила.

Владик был единственным человеком, который навещал меня каждый день.

Приезжала Милана. Она привезла мне трусики. Я так и не решилась попросить Владика купить мне нижнее белье. Это было слишком — просить парня о таком. Сам он, конечно же, не догадался. И хорошо. А то бы припер бабушкины рейтузы. Увидев мой цыганский халат и огромные мужские тапки, Милана в следующий визит купила мне тапочки и две пижамки.

Она, как и Владик, была шокирована новостью о моей беременности. Но, в отличие от него, она не выпытывала, кто отец и как так вышло.

— Расскажешь потом, когда будет желание. Сейчас главное — твое здоровье. И здоровье малыша. Постарайся не расстраиваться. Он все чувствует.

Домой меня привез Владик. Донес мои сумки до квартиры. Меня встретил мелкий, услышавший щелканье поворачивающегося ключа. Уткнулся мне в живот головой, начал что-то болтать на своем тарабарском. Старшие мальчишки были еще в школе.

Мать вышла из кухни:

— Вот видишь, все к лучшему. Он никому не был нужен. Родишь еще.

Каждое ее слово вонзалось в сердце острым осколком.

Мать, самый родной человек, сейчас уничтожала меня.

— Он мне нужен. Я лежала на сохранении. Видимо, я молилась усерднее.

Мать не сразу поняла смысл сказанного.

Как только до нее дошло, она поменялась в лице:

— Какая же ты дура! Ты же себе жизнь портишь. Ребенку жизнь портишь. Что ты дашь ему? Ни мужа, ни работы, ни образования! Куда ты его рожать собралась? Раз профукала шанс избавиться от него, рожай и оставляй нагуленыша в роддоме. Ему в казенном учреждении будет лучше, чем с тобой. А не оставишь — вот Бог, вот порог. Здесь твой выродок не нужен.