Ты мое наказание (СИ)

Глава 44

Владик решил примерить на себя роль главного героя фильма «Такси».

Я и не думала, что он умеет так лихачить. Всегда ездил черепашьей скоростью, никого не подрезая, а тут исполнял такое, что я от страха чуть не родила прямо на сидении. Оставалось молиться, чтобы его машина пережила все его маневры и не развалилась на ходу.

Милане я не дозвонилась. Она не брала трубку, оставалось надеяться, что она не выгонит нас с бабушкой на улицу. Еще подумает, что я решила перетащить потихоньку всех родственников в ее дом и таким образом улучшить жилищные условия.

Бабушку штормило, ее укачало от такой езды.

Владик еле вытащил ее из машины.

По ступенькам крыльца бабушка подняться не смогла. Ей просто не удавалось занести ногу на ступеньку. Владик подхватил ее и занес в дом на руках.

Пока ставил ее на пол, снес вазу в прихожей.

На шум выбежала няня Рита.

— Господи, что стряслось? — она непонимающе смотрела на нас

— Вы не против, если бабушка поживет с нами? — сказала на одном дыхании, скривившись от очередной схватки.

Объяснять не было времени. Я кинулась в комнату за сумкой для роддома.

— Уже? — ахнула няня Рита. — Вроде же рановато еще.

— Покормите бабушку, пожалуйста. Я не успеваю.

— Кто ж вас так замучил? — няня Рита оценивающе посмотрела на гостью. — Аж просвечиваетесь. Пойдемте блинчиков наготовим и чайку попьем.

Владик проводил бабушку на кухню и усадил на стул.

— Милане не дозвонилась, она не знает…

— Езжай, езжай скорее, мы разберемся тут сами. Комнат много, найду куда бабушку пристроить.

— Да, лучше поторопимся, — Владик подтолкнул меня к выходу.

В машине он заметно нервничал.

— Ты это не выталкивай его, в себе держи, пока не доедем.

— Прикалываешься, что ли? — я закатила глаза.

Через три часа я родила крепкого здорового мальчика. Все же права была Венера Ивановна! Правда, не глаза, а рентген.

В момент, когда его крошечного, со слипшимися темными волосенками на голове, положили на живот, я забыла о боли. Не совсем, конечно.

Я все еще чувствовала себя так, будто меня пару раз переехал грузовик, но была абсолютно счастлива.

Потом ребенка забрали, шлепнули на живот пакет со льдом и вручили телефон, чтобы я могла сообщить родственникам.

Я отправила короткое сообщение «Родила мальчика, все в порядке» Милане, Венере Ивановне, няне Рите и Владику.

Подумав, отправила маме.

Мы сегодня не очень хорошо расстались, но это не значит, что она не вправе знать, что у нее появился внук.

Миланка прислала поздравления и приятные пожелания, спросила, когда можно навестить и что можно принести в качестве гостинцев.

Венера Ивановна написала: «Молодец! Я знала, что правнук».

Владик ответил не сразу, его сообщение пестрело описками: «Извини, я напился. Мне было страшно».

А мама написала такое, что я не поверила своим глазам.

Это было не поздравление, не вопросы о моем самочувствии.

Всего одно слово. «Жаль».

Я несколько раз перечитывала, надеясь, что оно испарится, а вместо него появится то, что могла написать любящая мать своей дочери.

На следующий день от нее пришло сообщение: «Надеюсь ты одумаешься и откажешься от него. Мы все еще можем жить как раньше, несмотря на то, что ты сделала».

Несмотря на то, что я сделала?

А что я сделала? Посмела забеременеть и не избавилась от ребенка, потому что маме так хотелось?

Я посмотрела на сыночка, спящего в кроватке рядом и чмокающего во сне губами.

Она предлагает мне оставить его? Я-то думала, что она смягчится, когда поймет, что для меня ребенок не игра, что я готова нести ответственность. Но я ошиблась.

«Папа тоже так считает?»

«Он полностью солидарен со мной».

«Тогда у меня больше нет мамы и папы».

Слезы текли по щекам, когда я набирала эти слова.

Как только галочки мессенджера загорелись зеленым, телефон завибрировал, и на нем отобразилось «мама».

Вряд ли она хотела сказать мне что-нибудь хорошее, а плохое я слушать не хотела.

Лишние волнения мне сейчас ни к чему. Я просто сидела на кровати и смотрела как телефон жужжит, не найдя в себе сил нажать на отбой. А потом я просто занесла номер в черный список.

Позже звонила няня Рита, закидала меня вопросами, что и как прошло и советами доисторических времен. Я знала, что так, как говорит няня Рита, уже давно никто не делает, но не спорила. Главное, чтобы она потом не применяла свои познания на практике.

Для меня было главным, что она хорошо приняла бабушку, как-то объяснила ее присутствие Милане и даже вызвала бабушке врача.

Как оказалось, ей поставили истощение, врач настаивал на госпитализации, но бабушка расплакалась, что не хочет в казенный дом.

Няня Рита уверила врача, что сама со всем справится, и взяла обещание с бабушки есть все, что она приготовит.

Надеюсь, с такими заботами на нас с Артемкой ей просто не хватит времени, и я сама буду постигать премудрости материнства без советов вроде «туго пеленой ноги, чтобы были ровными».

На третий день медсестра позвала меня в коридор. Опять кто-то пришел. Милана и Владик недавно ушли. Няня Рита не могла бросить бабушку одну. Родители не знали, в каком роддоме я лежу. Владик им не сказал бы даже под страхом пыток.

У меня была мысль, что это Венера Ивановна решила меня навестить. Но я очень удивилась, увидев Анатолия Ивановича, стоящего у стены.

— Как себя чувствуешь?

— Все хорошо.

Я все еще не понимала, что он здесь забыл.

— У меня к тебе серьезный разговор.

Ну и время он выбрал для серьезных разговоров. Я еще от родов нормально не отошла, соображаю слабо, в голове вата.

— Если вы все же решили меня уволить…

— Давай присядем.

Я послушно опустилась на банкетку.

— Кого ты запишешь отцом ребенка?

Кровь прилила к щекам. За все время, что я помогаю ему, он ни разу не заводил разговор о моей беременности. Я считала его очень тактичным человеком, и не ожидала услышать от него вопрос в лоб.

— Никого.

— Это Влад, так?

Неужели Венера Ивановна ему все рассказала? Она обещала мне, что это останется тайной.

— Венера Ивановна не стала бы просить за тебя и переживать за тебя, если бы не имела никакого отношения к ребенку. Она никогда не страдала филантропией. Вряд ли она решила на старости лет измениться. Я очень хорошо ее знаю.

— Даже если и так, какое это имеет значение? Влад никогда не узнает о сыне. Мне от него ничего не нужно.

— Тебе нет, а ребенку? Ему нужна фамилия и тот, кто поможет ему встать на ноги.

Я не понимала, к чему он клонит. Сейчас предложит подать иск на Влада о признании отцовства и назначении алиментов?

— Влад ничего не узнает о ребенке. Я так решила, — на всякий случай я еще раз повторила свою позицию, может, Анатолий Иванович с первого раза не расслышал.

— И не надо. Запиши отцом меня. С моей фамилией ребенку будет проще, и он унаследует все мое имущество.

Смысл слов туго доходил до меня. Я замотала головой:

— Я вам очень благодарна, но нет. Это неправильно.

— Варя, если ты втайне надеешься, что ситуация с Владом когда-нибудь изменится, этого не случится. В начале сентября он уехал заграницу. Навсегда.