В тишине космоса нам не рады

33. Бунт, бессмысленный и беспощадный

Момент для атаки на местное правительство представился сам собой. Еще через две недели вооруженного террора, постепенно переросшего в уже откровенные стычки с надзирателями, даже до самых медленных дошло, что происходит нечто из ряда вон выходящее. И что акции активного неповиновения постепенно перерастают в откровенный бунт, который не удается заглушить компетентным органам.

Не то, чтобы бунты рабов были для батарианской Гегемонии чем-то неожиданным или непривычным. Их богатая тысячелетняя история рабовладения имеет и богатую историю восстаний рабов, и их подавления тоже. Особенно много их стало с выходом Гегемонии в большую галактику, и с началом активного захвата в рабство других рас. Республика азари несколько раз была на пороге большой войны с Гегемонией, когда батарианцы излишне начинали наглеть. Так что в любой батарианской колонии есть множество систем обороны, рассчитанных именно на оборону в случае восстаний рабов. Плюс чем дальше, тем больше основная масса рабов выдавливается на периферию, в колонии. В центральных мирах остаются только статусные рабы, в роли прислуги или дорогих игрушек.

Дело в чем… эффективное производство на рабском труде не построить. Это просто факт, раб, если это не добровольный спутник, имеющий доступ к благам высокопоставленного хозяина (домашний раб или ценный специалист, имеющий очень мягкие условия содержания) не будет работать с полной отдачей. Никогда.

А еще они будут пытаться вырваться на свободу, прибив поработителей в процессе. А у хозяев из инструментов повышения производительности и безопасности — только меры принуждения и защиты от излишне буйного товара. Наказания.

К чему я это? Одну из наших ячеек накрыли и решили показательно казнить на арене, скормив местным хищникам в прямом эфире. Причем в присутствии высокого начальства. А чтобы было веселее, объявили:

— Если выживет кто-то один, ему будет дарована жизнь, — провоцируя рабов рвать друг друга.

И тут можно поступить по-разному. Можно использовать Ворхесса с «вдовой», и превратить одну батарианку во вдову. Самый простой и ожидаемый вариант, но зачем мелочиться? Можно сорвать всё мероприятие, используя кроме снайпера еще и взлом системы турелей, например. А пока будет хаос и паника, нанести удар, всё равно уже все понимают, к чему идет. И после срыва мероприятия и кучи трупов точно будет зачистка, собственно военные уже к ней готовятся. Больше тянуть нет смысла, надо бить. Когда Ворхесс закончил объяснять ситуацию лидерам мятежников, его спросили недоверчиво:

— И это выполнимо?

Ворхесс ответил насмешкой:

— Слишком поздно сдавать назад, слишком поздно прятаться от того, что мы сделали. И я, капитан Ворхесс, не стану. И мои соратники тоже не будут, мы нанесем удар в самое сердце угнетения! Я собираюсь пойти туда и добиться успеха. А потом настанет очередь их всех, всех до единого. Разумеется, мы готовимся, это не просто «вперед, а там разберемся», есть план. Турели будут бить только по представителям высших каст и вооруженной охране, внутренние войска тоже ждут интересные сюрпризы. Не скажу, что это безопасно, но я же капитан Ворхесс, у меня, у нас получится. У нас всё получится, нужно только сделать шаг. Важно не это.

— А что важно? — спросила батарианка из рабочих.

Ворхесс сделал драмматичную паузу, и произнес.

— Другие направления ударов, чтобы никто не ушел обиженным. И не пришел на помощь тем, кого мы будем громить. Думаю, мне не нужно объяснять, что будет, когда представителей правящих домов перебьют. У нас останется ровно один вариант. Смекаете, какой?

— Ударить со всех сил? — на этот раз голосов было несколько.

Ворхесс кивнул, показывая на отметки на карте пальцем в кожаной перчатке.

— Именно. У нас есть карты маршрутов, по котором движутся патрули, по которым пойдут внутренние войска. От наших сторонников из числа армии, которые тоже нам помогут. Схемы защиты, взломанные роботы охраны. Когда всё начнется, вот эти базы внутренних войск окажутся, скажем так, не в лучшем положении, когда против них восстанут собственные машины. А вот эти, пусть не полностью, выступят на нашей стороне. Проблема только эти четыре базы, но на этот случай тоже есть план. Запутаем их, натравим друг на друга.

Чистая правда, команда еще до моего прибытия к этому готовилась. Хаос будет знатный. Ворхесс продолжил:

— Рабы получат оружие и ударят по внешним центрам патруля и секторальным базам надзирателей. Там, среди рабов, достаточно бывших солдат, чтобы просто перебить всех угнетателей. Но если на помощь рабовладельцам придут внутренние войска и техника, их просто задавят. В наших силах сделать так, чтобы этого не произошло. Они помогут нам, а мы им.

— И вместе мы будем свободны! — подхватили разумные.

— Точно так, товарищи! Свободны от угнетения и рабства, владеющие тем, что принадлежит нам по праву! — возвестил Ворхесс под одобрительные выкрики.

— Хех, у нас есть бомбы и ракеты. И вы сказали о роботах, капитан, — сказал один из командиров.

Я кивнул(а) Ворхессом.

— Всё правильно. Бомбы и ракеты. Останется два самых неприятных момента. Флот и личная гвардия землевладельцев. Конечно, там тоже есть те, кто нас поддерживает, но я бы сильно не рассчитывал. Тут нужно быть хитрее. На резиденцию пойдем в последнюю очередь. Есть у меня несколько идей, как решить этот вопрос. Нужно малость подготовиться. Как раз к началу успеем.

Действительно, что будет, если уронить на резиденцию корабль? Не только же жителям Омеги проводить подобный опыт, хм?

Началось всё буднично, по местным меркам. По улицам по своим делам движутся батарианцы, кто в форме, кто в броне, многие стекаются к круглому амфитеатру в центре города, неподалеку от резиденции. На экраны по всему городу идет прямая трансляция, где один из промышленников, владельцев колонии, вещает с трибуны, нависая над осужденными:

— Этот мусор, недостойный быть грязью под нашими ногами, эти бесполезные рабочие, чья судьба быть погребенными под рабскими бараками, решили, будто они достойны быть наравне с нами, носителями алых символов власти! Им нужна только власть, власть помойки, из которой они вылезли! Эти ничтожества, грязееды, подбили рабов на сопротивление их хозяевам, убеждая, что освободят их! Отбросы общества, идущие против воли Кхар’Шана! Повелись на посулы вражеской пропаганды, обещающей фабрики рабочим, землю — тоже рабочим, и всем — достойный уровень жизни! Вздор! Просто посмотрите на них! Вот ЭТО достойные граждане Гегемонии? Я вижу только отбросы. Я вижу только пищу для падальщиков, коими они и являются! Нарушители традиций! Еретики! Ничтожества и террористы против честных граждан Гегемонии! Сегодня настало время вашего суда и он будет суров, но справедлив! Виновны!

Камера сместилась, показывая стоящих на арене избитых батарианцев и рабов в лохмотьяъх, явно со следами избиений, допросов и пыток. Одежда изрезана, в крови, грязи и гное. Не все из них могут стоять на песке арены. Камера вернулась к оратору, а Ворхесс, заняв позицию с «вдовой» на крыше ближайшего здания, произнес.

— Готов начинать веселье. Три, две, одна, танцуем!

И раздался выстрел, разрывая грудную клетку одного из правителей. В ту же секунду многочисленные турели в амфитеатре пришли в движение, направляя оружие на охрану и обладателей высоких статусов. А затем, пока батарианские правители пытались понять, что произошло, начали стрелять, все одновременно. Амфитеатр наполнился криками, но не тех, кого можно было бы ожидать. Хозяева жизни бежали, падали, поскальзывались в крови и снова падали, когда пули били им в спину. Солдаты пытались организовать сопротивление, но слуги, сначала меньшая часть, а потом все больше, напали на своих хозяев. Пара азари буквально выстреливала охранников бросками на арену, чтобы те, упав с десятка метров, ломали кости и становились жертвами узников. Те хватали оружие, крича и хаотично паля во все стороны. Ворхесс глядя на это усмехнулся, встал в полный рост, отсалютовал и пошел в здание. Впереди много работы.

Кары по всему городу потеряли управление хозяев, синхронно направляясь в сторону небоскребов администрации. И крики запертых в машинах добавлялись к какофонии стрельбы, криков и хаоса из амфитеатра. Но их никто не слушал.

На базе внутренних войск взвыла сирена тревоги. Батарианские призывники начали строиться перед бараками, а из ангара техники выводят роботов. Их командиры, явно тоже сонные, выбежали из здания, а водители бросились в транспортный ангар, заводя машины. Над базой громко крякала сирена боевой тревоги, не затыкаясь и давая понять, что всё серьезно, отчего солдаты несколько нервничали. Особенно те, кто понимал, что происходит, и что они в явном меньшинстве.

— Живее! Живее! Амфитеатр атакован предателями! Живее, мусор, стройся! — ревели сержанты, подгоняя построение.

— Построиться повзводно! Приготовиться к погрузке! — кричали другие.

Напротив, ожидая погрузки, выстроились в линию роботы. Двуногие массивные машины со спаренными пушками, остановились, а затем раздались щелчки перехода в боевое положение. Только для того, чтобы синхронно направить пушки на солдат и открыть огонь. Плац, открытая местность и пять сотен батарианцев против десяти роботов-штурмовиков и полусотни машин полегче. Пули рвали солдат, а укрытий не было. Просто бойня, никакие щиты не помогли бы от струи вольфрама, косящей солдат Внутренних Войск гегемонии, кроме некоторых. Только вот и щитов тоже еще не было, тележку с ними как раз вывозили со склада. Выжило только около трети, сжавшихся и не смеющих пошевелиться, но лояльных уже новой власти и те, кто не успел покинуть здания.

В кабинет командира базы ввалился лейтенант. Он был в здании администрации и видел развернувшуюся резню из окна, как роботы осколочно-фугасными косили солдат, словно траву. И как серый бетон стал оранжевым.

— Роботы вышли из-под контроля, — прокричал солдат и рухнул на спину, когда автоматная очередь прошила его грудь.

Командир, которого все так не любили, кивнул. Он опустил ствол оружия, оглядывая дело рук своих и кивнул, удовлетворенный результатом:

— Мне это известно. Благодарю за службу, — переступая через умирающего подчиненного, проверяя кабинеты и расстреливая недостаточно быстрых врагов.

Когда он вышел на плац, зачистив здание с помощью роботов-собак, легкие роботы добивали выживших из пистолетов и собирали трупы, пока тяжелые грузились под надзором немногочисленных выживших сторонников на броневики.

— Оно, оно и правда нужно было так? — пораженно спросил один из водителей, с ужасом глядя на командира и запинаясь. Он был в строю, и солдат вокруг него убило огнем автопушек. И забрызганный срочник откровенно дрожал.

Командир кивнул.

— Чтобы свобода проросла, её должно полить кровью патриотов. Они не желали свободы, но мы дали им освобождение от их оков. Хоть так, — и строго добавил, вернув себе спокойную уверенность, — ведите технику на место встречи. И флаги не забудьте. Не хватало, чтобы бывшие рабы вас подстрелили по глупости. Мы идем на помощь союзникам. Выполнять.

— Да, командир, — отчитался солдат, а командир поднялся на вышку, глядя на пылающее здание администрации, на которое разом упало полтысячи каров.

В конце улицы горел багги патруля, а сами патрульные, убитые из «фестонов», лежали вокруг. У стены лежали расстрелянные батарианцы, не разобрать, кто именно.

— Во благо человечества, — тихо произнес командир, — как же приятно чувствовать себя полноценным, наглая хвостатая эгоистка. Не поделилась такими возможностями. Спасибо, не думал, что однажды снова почувствую себя живым.

ИИ помнят часть того, что пережили, будучи человеком. Это их маленькая тайна, но далеко не все, как Черный Ящик, отрекаются от нужд плоти. Они помнят вкус, поцелуй, тепло и холод. Всё то, чего они были лишены, сменив форму существования. До этого момента. Синтетические экспериментаторы, пусть никогда в этом не признаются, с энтузиазмом приняли аватары и принялись их тестировать и дорабатывать, прописывая алгоритмы, чтобы чувствовать «как тогда». И тестируя реакции в том числе друг на друге. Может не полноценная жизнь, но куда больше, чем обычно. Некоторые даже в память об авторе идеи, сами заказывали себе уши и хвост. Не в рамках операции, конечно же. Но чтобы было, как память и как жест благодарности. А теперь продолжим работу.

Раздался взрыв и в городе погас свет. Затем еще один взрыв. Это детонировали генераторы, питающие башню связи. Запасные есть, починить можно. От резервных питаются атмосферные купола, те, что остались. Тот, что был в здании администрации, многочисленных таранов карами не пережил. Кивнув сам себе, «командующий» начал разворачивать на вышке красный флаг, пока оставшиеся роботы и пехотинцы собирают трупы в кучу.

На двух других базах всё прошло хуже. Попытка перехвата контроля закончилась ничем, офицеры-предатели были убиты. Вот только солдаты не успели обрадовать командование догадками. Сначала отключилась связь, а потом на базу рухнули транспорты с топливом, превращая огороженную территорию в печь. Те, кто выжил, кто бросился наружу, были разорваны рабочими, роботами и рабами на части. Резервный план.

На улицах тоже начался полный хаос. С экранов и из динамиков по всему городу вещал гортанный голос:

— Я капитан Ворхеесс, говорю вам — рабочие! Рабы! Угнетенные и избитые! Лишенные прав и страдающие, слушайте же! Пришло время нашего освобождения! Товарищи! Рабочие! Слуги! Рабы! Веками вас угнетали старшие касты, ваши хозяева! Вас лишали не только свободы, но и чести, возможности жить так, как хотели вы! Это несправедливо! Вам нечего терять, кроме своих цепей! И я, капитан Ворхесс! Призываю вас сбросить оковы! Взять в руки оружие, палку, топор или просто кусок трубы и огреть этим куском всех тех, кто отбирал у вас все! Кто пытает и бьет! Кто жирует и радуется за ваш счет! Рабовладельцев! Верных псов режима! Тех, кто решил, что оружие делает их неподсудными! Но сегодня все изменилось! Сегодня день их страшного суда, народного суда!

Сам Ворхесс стоял на крыше бронетранспортера, около горящего здания центральной администрации, в немного дырявой и закоптившейся форме пиратского капитана, а вокруг лежали тела надзирателей и рабов, отдавших свои жизни при штурме. Рабы, продолжая грабить обширные оружейные и вооружаться, слушали батарианца и радовались, глядя, как бюрократов из числа администраторов рабовладельцев ставили к стенке их бывшие игрушки. И казнили, казнили, казнили, насыщая свою жажду крови и смерти. Смеялись и радовались, глядя на побитый и униженный вид бывших хозяев.

— Давайте, ваше благородие, вперед. Познаете собственную справедливость.

В ответ помятые клерки отвечали:

— Это ничего не решает. Вам конец, ничтожества. Администратор пришлет войска, и вы все сдохнете. Просто чуть позже, чем кха… — получив ударом приклада в рот, батарианец сложился и был пинком отправлен в строй.

А напротив уже выстроились вооруженные «фестонами» бывшие рабы. Тощие, со шрамами и болезненные, сейчас их объединяло одно — ненависть к поработителям. К тем, кто забрал у них всё. Сегодня всё изменилось. Сегодня их праздник.

Турианец Спартакус, бывший боевой раб, вскинул руку.

— По ублюдкам — огонь!

Тела посыпались под стук вольфрама о стены, а на фоне поднималось алое полотнище флага. Но не только здесь. Обезумевшие от крови рабочие и рабы носились по улицам, истребляя представителей высших каст. Поначалу немного, но видя безнаказанность, слушая лозунги, большая часть колонии заводилась, и задавалась вопросами.

— Так что же, если и я проломлю череп тому ублюдку, который приказал снять шкуру с моих знакомых полосками, и теперь мне ничего не будет? — бил и приходил к выводу, — а ведь и правда, ничего! Громи поработителей! Бей врагов трудового народа!

Разумеется, процесс отслеживался из центра управления коллегией ИИ.

— Брекан, что думаете? Мы заняли здание «центра надзора над рабочими».

Голограмма высокого лысого мужчины, скорее напоминающего усатого дедушку, ответила.

— Толпа потеряла тактическую управляемость, о да. Но все идет как нужно. Хаос, подконтрольный нам в нужной степени.

Посыпались отчеты:

— Мы спровоцировали с помощью автопилота несколько таранов на орбите, крейсер падает в атмосферу.

— Роботы доставлены, штурм баз внутренних войск на севере продвигается.

— Часть администраторов попыталась бежать, мы протаранили их челнок каром, сейчас толпа устраивает самосуд.

— В южном центре грабят продуктовые склады.

Брекан тут же отреагировал:

— Грабеж пресечь. Если нужна еда, выдать, но разграбление народной собственности неприемлемо. Разобраться.

— Выполняем.

Доклады продолжились. Выходит, что поля по большей части под контролем мобильных отрядов. Примерно треть баз работорговцев еще держится, как и шесть баз внутренних войск, смогли с потерями отбиться от «восстания роботов». Одну захватили сторонники бунта, под видом подкрепления проникшие за периметр. Еще в одной были подорваны запасы топлива, так что жить там теперь слишком жарко. Три горят, но сопротивление продолжается.

— Дворец?

— Держится, как и ожидалось, — ответила я, — бомбежку успешно выдержал. Нам удалось подавить часть систем обороны, но внутри все еще полно батарианцев, верных режиму.

Еще в нескольких местах пришлось прикрывать агентов, погибших по случайности. И проводить зачистку, чтобы никто не знал, что погибли синтетики. Это информация, которую надлежит скрыть.

— В двух других мирах процесс идет по плану. Есть сопротивление, но мы ожидали, что так будет. Толпа распробовала кровь и безнаказанность. И они очень ненавидят высокомерных ублюдков из старших каст.

Брекан кивнул.

— Прекрасно, просто прекрасно, о да. Черный Ящик. Перешлите доклад командованию. Вторая фаза идет по графику.

Куб, висящий голограммой в той же комнате, ответил:

— Выполнено.

— Попытка отключения атмосферных щитов. Отслеживаем точку входа. Выполнено. Кхаэла, Ворхессу ближе всего, займись. Щиты под нашим контролем, но такого быть не должно.

Пират около здания администрации с ухмылкой соскочил с бронетранспортера.

— Бойцы. Кажется, эксплуататоры решили отключить нам комфортную атмосферу! Айда глянем, кто такой наглый! Это рядом, через две улицы. В момент доберемся! Громи их!

С ревом новоявленные революционные солдаты погрузились на покрашенные в красный (кустарно и не особенно ровно) БТР и отправились причинять справедливость. Наличие десятка солдат Гегемонии ничего не решило, так как их просто задавили толпой, пусть и ценой пяти убитых и своего десятка раненых. Ну а далее любителей зажаривать окружающих просто и незатейливо поставили к стенке.

И продолжили искать тех, кто поддерживает текущий режим. Все активнее стягиваясь ко дворцу.

Дворец правителей Гегемонии был скорее местом встреч, а не местом для жизни. У каждого из землевладельцев есть свой особняк, офис в одном из небоскребов, в несколько этажей размером. Нет, дворец — это символ власти. Окруженный многочисленными сложными садами, поддерживаемых кастой гедунов, сам дворец, сложное строение из белого, красного и фиолетового камня с армией слуг и рабов внутри. Потрясающая воображение разумных композиция из зеленого, белого, алого и фиолетового цветов. И все это занимает несколько квадратных километров.

Сейчас на белом камне черные обгоревшие следы, зеленые сады частично горят, вокруг лежат остовы разбившихся каров и тела, несколько сгоревших роботов. Ну а дополняет картину запись, вопроизводимая по громкой связи:

— Напоминаю о том, что всех, кто помогал мятежникам, ждет суровое наказание. Предатели будут казнены, в назидание. Администратор уже выслал армаду, которая прибудет в систему и уничтожит вас всех. Сопротивление бесполезно! Пособничество преступно! В лучшем случае, вас ждет понижение в социальном статусе. В худшем — мучительная смерть. Не забывайте об этом и не забывайтесь. Ваша судьба предрешена. Ваши хозяева бросят вас, как только вы перестанете быть им интересны. Напоминаю… — динамик взорвался от выстрела из «вдовы».

Ворхесс только отмахнулся.

— Всё продумано. У нас есть сторонники не только здесь. Помощь к ним не придет. Сейчас и в других мирах периферии происходит то же, что и тут. Посмотрим, как Администратор справится со всеобщим народным движением за справедливость!

— Отлично сказано, капитан. Теперь пора подумать о штурме, — подошел один из лидеров повстанцев, пожилой батаринец из числа бывших гедун.

Именно благодаря ему нам удалось так легко пробить первую линию обороны дворца. Ну и благодаря летающим карам, конечно же.

— А чего там думать? — ответил Ворхесс, — все уже продумано. Пуск.

Толпа начала осматриваться, пока кто-то не посмотрел вверх.

— Смотрите! Наверху!

Черная точка прочертила небо и ударила в одну из построек, пробив крышу и спровоцировав взрыв. Поднялся столб обломков, по толпе ударила взрывная волна и визг металла, раздался стук разлетающихся кусков камня. Ворхесс на недоуменные взгляды воскликнул:

— Революционные экипажи кораблей! Наши сторонники против угнетателей! Вы же не думали, что я один такой потрясающий?

Конечно, все было сложнее. Взломы кораблей на техобслуживании, договоры с правительствами систем Терминуса и наемниками, чтобы наладить инфраструктуру. Нужно было обеспечить снабжение, чтобы когда все начнется, у местных были оружие и ресурсы. Эти колонии — добывающие и сельско-хозяйственные, а конкретно этот мир еще и довольно близко к столице. А значит, местные должны быть готовы к прибытию гостей. Им нужны технологии, снаряжение, им нужно много товаров, которые они могут покупать, продавая свою продукцию. Первое время, на захваченных богатствах. И материальной помощи от соседей.

Это забавная шутка, но удалось договориться с волусами через агентов Посредника. Мы закупили партию турианского оружия и намекнули, что часть батарианских колоний желает отделиться, перестать практиковать рабство и влиться в галактическое сообщество. И можно в процесс инвестировать. Я не знаю, как именно убеждали дипломаты и экономисты, но волусы решили помочь с закупками.

А потом в процесс явно массовой милитаризации влезла Иерархия, заинтересованная продажей больших партий оружия своего производства. Через посредников вышли на покупателей, прислали Спектра-ханара. Я не шучу, это медуза-Спектр, в каждом щупальце по пистолету. Он выслушал батарианцев (Ворхесс не вмешивался), и как-то само собой у рабочих появилась поддержка. Условие: освобождение из рабства всех захваченных граждан Пространства Цитадели, что будут обнаружены. Батарианцы согласились, за снабжение снаряжением. И вот уже производится благотворительная миссия, а не спонсирование бунта против государства.

Конечно не официально, но мятежникам «помогли с контактами». Техника, снаряжение, наемники. Пока мы всё это обсуждаем, на орбите наемники громят флот охраны, а вооружены и защищены революционеры куда лучше, чем по всем признакам должны были быть. Так оно и получилось.

Лидер рабочих, когда пыль от попадания немного осела, заговорил в мегафон:

— Сдавайтесь! Вы окружены! У нас рабочие, за нас справедливость, с нами правда! В случае неподчинения, вы будете уничтожены. Мы гарантируем вам то, чего бы вы, поработители простого народа, эксплуататоры, никогда бы нам не дали! Мы дадим вам справедливый суд! Другого шанса не будет! У вас два часа! Каждый час раздумий будет производиться еще один выстрел!

Ситуация внезапно меняется, верно? Фактически контроль над колонией у администрации утерян, сам дворец находится на автономном содержании. Они могли бы сопротивляться довольно долго, еще и решить вопрос за счет флота в будущем, на это и надеялись. Но… флот немного в другой ситуации находится.

— Сдадутся или нет? — риторически спросил турианец Спартакус.

Ворхесс, делая вид, что смотрит в бинокль, ответил:

— А куда они денутся? Артиллерия — царица войны! Не согласятся, будем бомбить.

Согласились. На исходе второго часа нашлись разумные личности, которые открыли ворота и впустили отряды революционеров внутрь. Так же внутрь проникли и агенты ИИ, подключаясь к сети на случай, если кто-то попытается использовать защитную систему. И чтобы получить информацию, всё, что можно.

Ну а далее была победа. Красный флаг над дворцом, освобождение запертых в подвалах, чтоб не мешались защитникам рабовладельцев, слуг и рабов. Захват лидеров и перемещение их в тюрьму, под охрану рабочих и рабов. Потом этих личностей будет ждать народный суд и, вероятно, казнь. Но все это будет потом. Второй этап плана завершился за двое суток, когда все три планеты перешли под контроль революционеров, а первые освобожденные жители Цитадели давали СМИ их государства интервью, как они сами, без помощи армии Цитадели, сражались за свободу. И победили.

Это только начало их истории. Но это будет уже их история, а не чья-то еще.