Волчья Ягодка

Глава 19

Аккуратно прикрыл дверь в спальню, которую занимала Марья.

Это, Серега, уже нездоровая привычка, заходить сюда и просто дышать ею. И подарки неплохо бы вручать лично.

Да ведь не примет. Одно дело заколку, а тут… Ну так ведь вещей у нее здесь нету. Еще вчера подумал о том, что одно платье только. И трусы, конечно, тоже одни. Это тебе не сарафан — с чужой задницы не напялишь.

Конечно, она не возьмет белье у меня из рук. Так, с тумбочки, может, еще и согласится закрыть глаза на детали.

Понравится ли ей? Я ничего не знал о вкусах своей девочки и опирался больше на свой собственный, даже не будучи уверенным, что доведется полюбоваться на нее, облаченную в тонкое черное кружево с перемычками, похожими на тонкие ремешки. Прикрыв глаза медленно выдохнул. Картинка в голове тут же отозвалась тяжестью в паху.

Мы не виделись уже сутки. Непростительно много для того, кто не может дышать на расстоянии больше двух метров от нее. Признаться честно, специально пошел в город. Хотел убедиться, что все это глупости, голод и очарование момента, что могу нормально думать, функционировать и жить вдали от Марьи. Не могу. Доказано опытным путем. Даже будучи там, пытаясь решать вопросы, связанные с лесопилкой, контрактами и возможной необходимостью быстро все переоформить на брата, думал вообще не о бизнесе. Может, потому в итоге и оказался в бутике нижнего белья? изначально ведь не планировал, уверенный, что светловолосая. упрямая гордячка не примет такого подарка от чужого человека. ЧУЖОГО. Так ведь она сказала? До сих пор бьет в виски эта ее фраза.

Чем она здесь занималась без меня? С кем проводила время?

Уехать точно не могла — дороги развезло так, что даже наши вездеходные джипы не пролезут. Сам— то я перекинулся и пробежал до “Костей”. Благо у нас с Олегом там номер постоянный с вещами и всем необходимым. А с нашей, Навьей стороны, волком, входящим в клуб, никого не удивишь.

Тихонько щелкнул язычок замка. Пройдя на кухню, налил себе узвара, не обращая внимания на сидевшего на подоконнике брата.

Достал из холодильника легкую закуску. Не ел уже часов пять — скоро кишки друг другу романсы петь начнут.

— И где ты был?

Обернулся, изогнув бровь.

— С каких пор это Я отчитываюсь перед тобой, а не наоборот?

— Пока тебя носило невесть где, истинная твоя к Севе пошла. Так и сказала мне в рожу, — знает же, зараза, на что давить. Сам волк и понимает отлично, чем поддеть зверя.

— Мы с ней как раз утром познакомились.

— В который раз? — скептично бросаю через плечо, гремя вилками в выдвижном шкафу.

— Взаимно впервые, — не нужно видеть его морду, чтобы представить довольную мину. Так бы и саданул, чтоб зубы на пол осенней листвой осыпались. — Ножки голые, трусы недосохшие из— под твоей рубахи виднеются… Хорошо ты ее вчера утешал, смотрю. Испугалась бедняжка. Нет бы спасибо сказать…

Шкаф с оглушающим звоном входит в паз. Морщусь. Не люблю вандализма с мебелью, вечно Олега ругал, а тут сам.

В спину прилетает смешок. Медленно оборачиваюсь.

— Ты не наигрался еще? Чего ты добиваешься, Олег?! — знаю, чего. Еще вчера было ясно, зачем весь этот цирк. Чтобы зверя спровоцировать обернуться. Инстинкты — их и так— то непросто держать в узде, а когда истинной угрожает опасность волк просто в берсерка превращается. Ничто его не удержит. Ни опасность, ни угроза смерти. Он, не задумываясь, умрет за свою пару. Олег надеялся вывести меня из себя и заставить обернуться при ней.

— Так ведь ты же у нас все реверансы шаркаешь. Сколько будешь вокруг да около ходить? Тринадцать дней? Пока поздно не станет? И белый пушистый твой шаман той же породы. Побережем бедняжке нервы, — Олег скривился. — Себя бы лучше поберег.

— Я разве забыл тебе сказать, что моя личная жизнь это МОЯ личная жизнь?

— Хера с два она твоя личная! — зло соскочив со своего насеста, Олег сжал кулаки. — От этой ТВОЕЙ личной жизни зависит благополучие всей стаи! Так что и решать не только тебе.

Сминаю пальцами кружку.

— Это решать Марье. И только ей.

— Так ты бы, может, сподвиг ее как— то, нет? Забыл, как баб уламывать? — резко схватив свободной рукой за шею приложил мордой о стену. Поморщился от неприятного хруста. Ничего, в той голове все равно мозгов нету, нечему сотрясаться.

— Еще раз услышу, что ты непочтительно о ней отозвался, вырву язык.

Медленно разжимаю пальцы. Олег, промокает локтем разбитый нос, морщится.

— Прекращай, Олег. Пора понять, что в этот раз я не шучу, — ополаскиваю кружку и, протерев полотенцем, ставлю на сушилку. Как всегда на место. — Кровь за собой протри. Не люблю бардака.