Волчья Ягодка

62.4

Спустя час приходят ребята. Макарка с гитарой, балагурит, отбрасывает шуточки, легко флиртует с девочками.

Наблюдаю за всем происходящим: обменом подарками, сладостями, какими— то ритуальными обещаниями и, наверняка обязательными фразами. Замечала уже не один раз, что вся стая, сам Серёжа, нет— нет да и ввернут что-то, понятное только им. Вот даже тогда, когда Луноцвет мне достался.

Стоим с Ядой в сторонке, наблюдая, как навьи веселятся. И столько в этом всем тепла, уюта и искренности, столько ЧЕЛОВЕЧНОСТИ, что я невольно задумываюсь, когда же мы, жители мегаполисов успели позабыть вот это всё! Ритуалы с косами, "Тихона", выкуп, традиции наши, передающиеся из поколения в поколение?

Грустно.

— Марья Алексан…

Бросаю в сторону Макара предупреждающий взгляд. Ну просила же, в самом деле!

— А что у вас “Тихон” то такой? — неунимается он.

— Какой? — бурчу в ответ, вертя немного несуразную фигурку в руках.

Ну— у, да, я не так чтоб мастерица. И даже шить по прочерченной, красным, линии не всегда выходит ровно.

— Жизнью побитый, — ржёт бессмертный остолоп.

— Ну что сказать… — даже не нахожусь с ответом.

— Смотри, Макар, чтоб самому “Тихона” получить хоть когда— то. Нарвёшься вон, на Ладку, — угрожает Настя, — будет она тебе в вашей семье и “Тихоном” и мамой родной.

Молодая змейка закатывает глаза, надувая огромный пузырь розовой жвачки. И когда только успела достать?

— Простачки не в моём вкусе, — режет категорично, бросая злой взгляд в сторону Яды. В самом деле, что между ними двумя произошло? — Я богатых люблю, на стиле, с классными, экстремальными увлечениями. Чтобы подарки дорогие дарили. А не вот это, — кивает на гитару, — “теребонь” по струнам. Не дорос, Макарка, — и совершенно по— детски показывает язык, — постарше люблю мужиков.

— Не гневи Богов, — не теряется парень. — Старикашку отхватишь, только тем и будешь занята, что “теребонь” в штанах у него и без толку. Подарок тебе сунет, очередной, и всё. Вот тогда к таким, как я и приползёшь, змея…

Парни гогочут, я бросаю в их сторону осуждающий взгляд:

— Макар!

— Ну так— то маленькая ты ещё, во взрослые разговоры лезть, — всё равно волколак оставляет последнее слово за собой. — Подрастёшь, там и поговорим, на чём теребонить будем.

Ребята вновь переключаются на молодых, а я даже не знаю, как поступить с Ладой. Вижу, что слова парня задели, Яда её злит. Игольчатая вся, словно ёж.

— Что происходит? — шепчу Яге на ухо.

— Да ну её, стерву малолетнюю…

— Эй! — удивлённо вскидываю брови на раздражённый выпад Ядвиги.

— Рада, нам пора домой! — цыкает Горынева, очевидно, услышав. — Скучно стало, хоть вой на луну, как некоторые.

— Хоть бы уточнила, когда волки на Луну— то воют, — вставляет без смешинок в голосе, Макар.

Этого, похоже, тоже задело.

— Да пофиг мне! Войте, хоть каждый день, мне жаль что ль. Рада, я домой хочу.

— Может, вас проводить надо? — неуверенно веду плечом, всматриваясь в густую, тёмную чащу.

— Не пропадут, — заверят Ядвига. Лес сбережёт.

— Макар, — зову тихонько.

— Да, Марья Але…

— Сейчас стукну, — бодаю его легонько кулачком в плечо. — Я же просила и Серёжа…

— Ну я прикалываюсь, — подмигивает, играя бровями. — А так— то Машенька, конечно, — кивает в сторону, где совсем недавно рос куст тех самых ягод, что я наелась, — ягодка наша волчья.

— Ай всё, — машу рукой. — Не забудете, да?

— Да как тут забыть, — округляет глаза в страхе, — пол леса чуть ли не носами пропахали, чтоб чего опять не объелась.

Хватаю за ухо и тяну. Не сильно, куда ж мне тягаться с волколаками? Им мой захват, что комариный укус.

— Девочек проводи, хохмач.

— Этих что ли? Да от них весь лес сам разбежиться! Кто кого ещё провожать должен!

— Макар, — шиплю не хуже змеи.

— Ладно, ладно. Только взамен ты мне кое— что пообещай.

— Ну?

— В красках расскажешь, как Сергей Захарыч на твою жертву иглы и ниток отреагирует, ладно?

— Ой, всё, — отпускаю, косясь на мишку, верчу в руках. — Правда плохо всё так?

— Не, — подмигивает, цепляя на плечо гитару, — для него самый лучший в мире будет, уверен.