Волчья Ягодка

Глава 21

Проснулась от холода. Как будто тянуло не только от пола, но и со стороны входа, где бы он не находился и даже изнутри, словно я сама была той самой воронкой, которая его и породила. Поежившись, обняла себя за предплечья, в надежде согреться да так и замираю. Ещё не открыв глаза, вспоминаю всё, понимаю, где нахожусь и чувствую его взгляд.

— Твоё сердце стучит быстрее и дыхание изменилось, — в отдалении звучит голос Севы, — я знаю, что ты пришла в себя.

"Чёртовы… оборотни!"

Открываю глаза. Сперва кажется, что в помещении абсолютно темно, но постепенно зрение привыкает, обрисовывая тенями мебель, наполняя тонким запахом трав пространство.

— Я здесь, — звучит голос справа.

Сева сидит на табурете с резными ножками. Белая футболка облегает торс, ниже — простые светло— серые штаны. Видимо, давая мне время понять и принять то, что произошло, он не шевелится, медленно пьет чай из своей кружки, вторая стоит рядом, маня поднимающимся из нее паром. Возвращаю взгляд к его лицу, то ли судорожно всхлипывая, то ли вздыхая.

“Твою мать, он мне ноги… облизывал!”

Становиться невообразимо неловко и стыдно.

“А то что перед тобой сидит не совсем человек нормально, да?”

— Кхм, — прокашливаюсь я, поднимаясь, — так ты что, оборотень?

Он вскидывает бровь, улыбается криво.

— Ну, я бы сказал, что мы все, это наше поселение, — вкрадчиво отвечает Всеволод..

ВСЕ.

Я рвано выдыхаю. Это реальность. Не может же меня так от собственного варева глючить. Дети, тот волк в поле, Сева и… Сережа. Директор. Председатель дачного кооператива… В голове набатом звучит фраза: “Я тебе больше скажу, Машенька. Меня даже волки боятся”. Он их вожак. В голове гудит и мир вновь колышиться, предлагая уютную постель из тьмы, но я не желаю больше туда падать. Вскакиваю с импровизированной лежанки, не знаю зачем и что собиралась сделать, но неожидано накатывает тошнота. Она горечью прокатываеться по горлу, поднимаясь выше.

Зажав рот ладонью сдавлено мычу:

— Кажется, меня сейчас вырвет.

Сева подхватывается, и я, совершенно этого не желая, шарахаюсь в сторону.

— Хочу тебе помочь, — морщится. — Никому в голову не придет тебя здесь обидеть, Маша. Ты в безопасности.

Подхватив тазик, подносит мне его как раз вовремя. Меня тошнит вязкой горечью. Он бережно придерживает мои волосы, а после подает полотенце.

— Уборная там, — кивает куда— то влево, а затым тычет пальцем в кружку, — Это поможет справиться со стрессом. Приведешь себя в порядок — приходи. Поговорим.

Молча иду прополскать рот и умыться. Включаю воду, чтобы била колким, холодным напором. Смотрю на себя в зеркало: лихорадочно блестящие глаза, синюшние губы и бледная, как мел, кожа.

— Ну— у ты и попала, Машка, — шепчу себе. — По самые помидоры.

Некоторое время стою все так же, с шумно стекающей водой, и уже просто ледяными пальцами.

“Студеная какая”.

Что ж, поговорить хочет? Можно и поговорить… только вот… зачем? Ведь можно было от меня этот секрет их великий в тайне сохранить, все равно ведь уеду… И тут же страшная догадка бьет мозг: “А вдруг они меня и не планируют выпускать?! Зачем он мне показал как превращается? Оборачивается? Трансформируетсяя? КАК это вообще называется?!”

Пожалуй, стоит сразу обозначить, что я буду молчать как рыба, что бы они меня не убивали не смотря на то, что он сейчас скажет. Решительно закрываю кран и иду в подсобку. Прежде чем Сева открывает рот, я вываливаю ему с ходу:

— Что бы ты ни сказал, я официально заявляю, что ничто не изменит моего решения уехать, — воинственно поднятый подбородок и выверенно высокомерная поза ровным счетом на него не действуют. — И это…, — добавляю с сомнением, — я буду защищаться!

— Я просто хочу с тобой поговорить. Тебе ведь хочется знать, правда?

Конечно да! Хочу ли знать — не уверена. Смогу ли уйти, так и не узнав — нет.

— Мне хочется знать, что не смотря на то, что узнаю, буду иметь право уйти.

— Обещаю.

Сжимающее внутренности пекучее кольцо разжимается. Простое слово, но я ему верю.

— Ладно.

— Присядь. — У небольшого столика стоит еще один стул. — Или можем на улице разместиться.

Свежий воздух точно не помешает.

— Лучше там.

— Ну, тогда пойдем.

С левой стороны здания обнаруживается пристройка — крытая терасса, с уютнми плетеными креслами, встроенным в кирпичную стенку камином… или это печь? Совершенно не разбираюсь… Он сам переносит кружки и маленькую вазочку с печеньем. Точно таким же меня угостила какая— то девушка в деревне, я даже в корзизу его положила. Корзина! Забыла у дома Севы.

— Я… заходила к тебе домой, сперва там искала. И… в коридоре оставила корзину, пока дошла от дома Волковых к твоему, мне целую кучу всего надавали. И почему они так себя вели? Словно были очень рады, как будто к ним Мадонна приехала, в самом деле.

— Потому что почти так и есть.

— В каком смысле? — тону в кресле, настолько оно большое и уютное. Себя накрывает мои ноги пледом и подсовывает в руки чашку. Мерно постукивающий по крыше дождь дарит дополнительное спокойствие. Определенно выйти на воздух было хорошей идеей, хотя со мной явно не совсем согласна погода, громыхнув раскатом грома совсем рядом. — И что вообще проиходит с погодой?

— Этот вопрос полегче. Завтра здесь появится Яда.

— И— и? — тяну медленно, пытаясь замаскировать свою радость. Уж вдвоем мы точно выберемся.

— Она Баба Яга, — припечатывает он, как будто это вот вообще все обьясняет.