Волчья Ягодка

Глава 54

Внутри меня ураган, который вобрал в свою воронку всё и сразу, смешивая чувства и эмоции в дикий коктейль. Чего там только нет! Глубокая обида. Ревность. Неуверенность. Страх. Нежность. Радость. Гордость. Любовь.

Мысли о Серёже и так преследовали меня постоянно. Навязчиво. Неотступно. Так, что дышать становилось больно. А после разговора с Велькой, его откровений и подавно.

«Что ж, проверила на себе, Маня, эмпирическим путём, что влюблённость не приходит постепенно и чувства совершенно не нуждаются в проверке временем».

Это приспосабливаться мы учимся постепенно, привыкать к быту и привычкам друг друга, а любовь бьёт по голове неожиданно и с первого удара. Сокрушительно, беспощадно, прямо в лоб, точно как я огрела того неизвестного мужика в лесу.

Пока идём по живописной улочке, акцентирую внимание на тихом хрусте гальки и дорожной пыли под ногами, это хрустит моя злость и ревность, к той, что была до меня.

Та, чьими стараниями состоялась подмена понятий, та, что превратила любовь в проклятущую зависимость, от которой проще сбежать ему, чем попробовать снова.

«Вот у тебя любовь, Маня. А у него? Сможешь с этим жить? Помнишь, мама всегда говорила вспоминая об отце, что лучше, когда не ты любишь, а тебя. Здесь, похоже, наоборот, будет».

Готова жить с тем, что хотят тебя из— за магической связи и это нечто необъяснимое, необратимое и навязанное? Сможешь любить? Навсегда?

«В его жизни уже была та, о ком мечталось и кого любил. Там нет места для меня…»

Обида и ревность продолжают смешиваться, изнутри прожигая ядом. Ничего более мучительного я в своей жизни ещё никогда не испытывала.

Мы подходим к кострищу, где привычно многолюдно. Женщины накрывают столы, гомонят весело, но основная часть стаи не здесь. Облепили плотным кольцом тот самый дуб, у которого мы с Серёжей в прошлый раз говорили.

— Что происходит?

— Так, луноцвет зацвёл! — голос волчонка полон восторга. — Сейчас соревноваться будут, кто первым сорвёт.

Первой нотой в коктейле чувств начинает играть страх. Смутная догадка буравит нутро.

— Вель, а где луноцвет этот растёт?

— Ясно где, — фыркает он. — На самой верхушке дуба! Смотри! — тычет пальцем.

Поднимаю взгляд. То, что сперва мне казалось диском луны, проступающим сквозь плотную лиственную вуаль, действительно оказывается чем— то невообразимым — и правда цветок, на самой верхушке дерева, светит так, что затмевает собою сияние луны.

— Твою, мать, — ругаюсь и поспешно прикрываю рот ладонью, косясь на пацана, — и правда цветок.

— Жаль, пропустили начало, — сокрушается волчок, — уже за его сражаются. Кто первым взберётся на самый пик и сорвёт — тому и подарок.

— А если сорвётся?

— Ну так, обычно и летят вниз.

Безотчётно ускоряю шаг.

— И что? На четыре лапы приземляются? — зачем— то уточняю.

«Скажи — да!»

— Мы что тебе кошки, что ли. Чудная. Нет конечно. Руки ломаем, ноги, — гордо отчитывается. — Оборот запрещён. Всё честно.

— Угу, руки… ноги…

— Да это ж не страшно, позвоночник, хвала Богине, никто ещё не переламывал.

"Потрясающие новости. Успокоил!"

— О! Смотри! Наш Серый схватил! — орёт ошалело, указывая куда— то в густую листву.

А я ни черта не вижу. Голова идёт кругом и в горле собирается ком. Да и не может обычный человек рассмотреть что-то с такого— то расстояния.

Вдруг зеваки дружно ахают. С ужасом, сквозящим в возгласах страхом.

И я понимаю мигом, что случилась беда. Врастаю в землю. Не могу и шага ступить больше.

— Сорвался? — шепчу одними губами. — Да?

— Угу, летит вон, — ворчит Велислав и тянет с силой у дубу. Иду за ним, как бурёнка на привязи, еле ноги переставляю.

Летит… летитлетитлетит…

С силой сжимаю зубы, чтобы не завыть от страха.