Волчья Ягодка

Глава 65

Маша

Сладко потянувшись, развернулась на другой бок, по— хозяйски закинув на Серёжу ногу. Горячая ладонь тут же опустилась на оголённое бедро, подтягивая его выше. Открыв глаза, пряча улыбку за согнутой рукой, с чувством всеобъемлющего счастья рассматриваю Моего Мужчину: густые чёрные волосы, немного мелких морщинок в уголках глаз, прямой нос и мягкие расслабленные губы. Не сдерживаясь, тяну пальцы, поглаживая их невесомым касанием, очерчиваю верхнюю, за ней веду по контуру нижней, пока палец не попадает в плен поцелуя.

— Оу, — в ответ покусываю его плечо, и захват ладони на моём бедре становится ощутимее. — Доброе утро.

— М— м, — бормочет Серёжа, отпустив палец, проходится мягкими поцелуями по фалангам, добирается до внутренней стороны ладони.

Наверное, в другой своей жизни я бы невероятно смущалась и отдёрнула руку, но сейчас, прикусив губу, как заворожённая не просто наблюдаю, но и сама подставляюсь под ласку.

— Нам ведь никуда не надо спешить сегодня? — шепчу с придыханием. — Кощеев и Яда утром ушли, она вчера предупредила. Молодые второй день гуляют, а я хочу… просто понежится с тобой в кровати. Можно? Хотя бы один день.

— Можно, — рокочет он, хриплым спросонья голосом. Его пальцы медленно выписывают круги по оголённой коже, разжигая в нас двоих пока ещё неопасные, дразнящие искры желания.

— Пообещай, что это никогда не закончится, что мы всегда будем голодные друг до друга.

— Шутишь? — Хрипло смеётся в ответ. — После метки всё станет более остро. Ты ещё будешь молить о пощаде, как сегодня ночью.

Щёки опаляет румянцем стыда, стоит только вспомнить, как мы были ненасытны и о чём только я его не просила, в том числе о пощаде.

— И ты послушаешь?

— Хочешь, чтобы я во всех подробностях рассказал, что собираюсь сделать, чтобы ты меня умоляла? Или лучше показать?

— Лучше показать, конечно, потому что у тебя такое сейчас довольное лицо, — трусь носом о его подбородок, притрагиваюсь языком к губам, — что я готова вот прям сейчас предаваться развратному сексу.

Губы Серёжы растягиваются в ответной хищной улыбке, и я теперь точно знаю, что это самое возбуждающее, что мне приходилось видеть. Он тянет меня на себя, но я приставляю пальчик к его губам:

— Но сперва поесть! Хочу приготовить омлет с овощами и мясом, как рассказала вчера Елена, эм— м… пока не забыла рецепт.

— Маша…

— Да-да? — вскочив с постели, подхватываю полотенце, пятясь к двери, продолжаю дразнить, хотя, куда уж больше, — хотя— я, мы можем позавтракать, м— м… друг другом в ванной?

— Ты ведь знаешь, что от хищника лучше не бегать? — вкрадчиво тянет он, тягуче — плавно поднимается следом, — я же догоню.

— Ну, я рискну! — взвизгнув от его рывка ко мне, несусь в сторону ванной комнаты, заливисто хохоча.

Догоняет он меня, ожидаемо, в два шага. Закинув на плечо, и укусив за попку, несёт принимать душ уже вместе. Функция смесителя “мягкий дождь” ощущается слишком остро. Мы стоим, всматриваясь друг в друга, молчим, прерывисто дыша, хотя мне хочется сказать ему так много. Например, то, что с каждым проведённым рядом днём я влюбляюсь в него заново, открывая все новые и новые грани. Но я молчу, потому что моё тело говорит за меня. Пальцы покалывает от нетерпения, от ненасытной тяги прикасаться, впиваться в затянутые кожей мускулы, кусать и целовать… что ж, теперь я знаю, что иногда ожидание бывает даже слаще чем секс, а безмолвие намного говоряще, чем слова.

Наши мысли и желания настолько однозначны и одинаковы, что мы купаемся в чистых эмоциях. Серёжа, конечно же, ощущает всё глубже. Он чувствует всё острее и иногда, я до безумия хочу получить желанную метку, чтобы разделить весь спектр одолевающих его эмоций вместе. Маленький шажок навстречу и острые соски царапают его кожу. Мы оба смотрим вниз на то, как я едва заметно покачиваясь, распаляю нас ещё больше.

— Хочу тебя, очень. — Признаюсь честно, открыто. Привстав на носочки, тянусь, обнимаю за шею и жмурюсь от удовольствия ощущать Моего Мужчину кожей, всего, без остатка.

Серёжа обнимает в ответ, кладёт ладони на бёдра, вжимая в себя с силой, а затем, словно я ничего не вешу, подхватывает на весу, облокотив о влажную кафельную стену. Мне мало: его, себя, нас. Обхватив его ногами, подталкиваю пятками к себе, желая большего контакта. Звенящий накал, предвкушение, что мы держали всё это время, наконец взрывается сладостной бомбой, и мы спускаем себя с цепи.

— Смотри на меня, — командует он, как в тот, самый первый раз, когда настоящий дождь запер нас в срубе молодых. Захватывает мой подбородок ладонью и фиксирует так, чтобы мы смотрели друг на друга, глаза в глаза. Я выдыхаю с тихим, скулящим стоном, пятками помогая нарастить тот самый, желанный для нас ритм, когда он толкается бёдрами, заполняя меня полностью, резко. В диком, несдержанном поцелуе, выплёскиваем все те чувства, что растут в нас обоих со дня моего появления в поселении. А затем и вовсе перестаём существовать: лишь древний ритм, кружащий наши тела, мы дышим друг другом, повышая градус эмоций, что высокочастотными разрядами прошивают тело, концентрируясь там, где соединены наши тела. Всё быстрее и быстрее. Я дрожу, с силой цепляясь за его плечи, продолжаю неотрывно смотреть и тонуть в омуте почти что чёрных от страсти глаз. Когда тело прошивает судорогой оргазма, его хриплый стон сопровождает ответную волну удовольствия.

— Знаешь, — посмеивается он, нехотя отпуская меня на пол, — я тут подумал… отличная зарядка перед завтраком. Будем делать так каждый день.