Волчья Ягодка

Глава 39

Когда он уходит во мне обрываются нити, держащие внутренний стержень прямо. Распластываюсь по полу бескостным кулем, таращась в дырявый потолок Храма.

— Вот и поговорили, вот и выяснили, — собственный сорваный от рыданий и криков голос, сипит гулко в зловещей тишине помещения. Кашляю, пытаясь прочистить горло и сглотнуть тугой комок боли.

Память на повторе хлестко бьёт фразами: беспощадными, жестокими, правдивыми.

Все так, как он сказал. Добавить нечего.

— С чего ты вообще нарисовала себе гребаную сказку, дура? Сопливых киношек пересмотрела, да? О Машеньке и сером волке…

По щекам вновь бегут слезы. Стираю их со злостью, тру с силой, хотя на самом деле хочется надавать себе оплеух.

Таких, чтоб кожа горела да дурь из головы вылетела.

— Вставай! — цежу сама себе зло.

Поднимаюсь, суетливо поправляю волосы, хоть как— то пытаясь их собрать заколкой. Его подарок… остервенело тяну, выдирая из причёски вместе с клоком волос. Оставляю там, где сидела.

"Не хочу, не хочу, не хочу".

Нет в этом всем смыслов, ни видимых, ни невидимых. Ни в подарках, ни в улыбках, ни в намёках.

Чтобы не передумать, отхожу от тотема быстрым шагом и уже у самой двери замираю.

— И что дальше?

Меня пробирает дикий хохот. Я живу в ЕГО доме, в ЕГО поселении, в окружении ЕГО стаи.

— Ну уж нет, если вот прямо сейчас они меня не отвезут в "Кости", то в доме я точно оставаться не буду!

А если не в главном срубе, то вариантов ночлега не так уж и много. К Яде не пойду, там вот-вот её Кощей появится, если сегодня не прибыл. Остаётся либо Полина, либо Сева, либо храм. Вот прямо на полу, на насижнном месте и лягу. Чем я хуже волков, повою на луну.

На улицу выхожу с опаской, все еще переживая о собравшейся на подходе стае. Но улица, ведущая к поселению, пуста. Впрочем, как и оно само.

Притаились, чёртовы волколаки, ни одного не видно, хотя кожей ощущаю пытливые взгляды.

"Что ж, не буду откладывать, пойду сразу к Поле".

Все равно в том доме ничего моего нет. Смешное белье не в счёт…

Странное дело, всего пара дней прошла, а я деревню как свои пять пальцев знаю. В первый день еле— еле к ее дому добралась. А теперь, пожалуйста, десять минут быстрым шагом и уже стучу в дверь.

СТУЧУ.

Ещё одно различие между нами.

Она открывает, хмуриться и не спешит приглашать войти.

"Так, да?"

А как же: никто не обидит, все на защиту встанут, помогут?

— Мне нужна твоя помощь, — перехожу сразу к делу.

Морщится, отводит взгляд.

— Неужто главной самке стаи откажешь? — хмыкаю зло.

— Ой, дура ты Маша! — взгляд полон осуждения, но двери распахивает шире. В голосе вселенская тоска. — А надежда была и даже не призрачной. Жаль, не знаешь всего.

— Кто ж в этом виноват? Я не экстрасенс и не провидица или, как у вас тут говорят, шаманка? Мысли читать не умею.

— А и не надо читать, девочка. Сердце слушай.

Смеюсь, чтобы вновь не расплакаться.

— О нет, спасибо, наелась.

Полина поджимает губы.

— Чем помочь— то тебе?

— Переночевать пусти, пожалуйста.

Хмуриться.

— Если не ты, пойду к Севе или в Храм. А он не пустит — в лес уйду.

Да, знаю, подлый, не прикрытый шантаж. Про лес вообще, перегнула, и вряд ли рискну туда сунутся, зная, что он магический и твари там всякие бывают. Но она— то не знает. Убедительно врать и виртуозно менять маски я научилась.

— Кто ж тебя пустит, дуреха, — пытается артачится она.

— Силой удержите? — выгибаю в показом удивлении бровь. — Вот дела— а, а говорили все добровольно и что пальцем никто не тронет…