Волчья Ягодка

Глава 26

"Чего я жду?"

Очень просто и сложно одновременно.

Колотить уже совсем не хочется. Перегорела.

Уткнуться носом в грудину твою хочу, втянуть носом твой запах, комкать пальцами тонкую ткань рубахи. Возможно, даже поплакать хочу, на твоём плече.

Мне страшно должно быть. Дико. До колючих иголок в сердце. До продирающего ознобом тела. Кто же в своем уме так спокойно воспримет такую новость?

А вместо этого, что я делаю? Чего жду?

Объятий твоих, поцелуев… неспешных, медленных, вязких и тягучих, как мед акации.

Это она? Предначертанность их? Парность?

Как там Сева назвал?

Истинность…

— Я… — начинаю и вновь молчу. — Сева мне рассказал. О вас. И о предначертанности.

Не в силах больше терпеть, таки упираюсь лбом ровно туда, где гулко стучит его сердце. Дрожащими пальцами цепляюсь за рубашку на его плечах, как будто только он и сможет удержать меня в здравом уме… или наоборот, только с ним я готова сойти с ума.

— Ты хочешь что-то сказать или что-то спросить?

— И то, и другое… наверное.

Прикрывают глаза и дышу им. Собираюсь с силами.

— Серёжа… мне страшно. Ты… это так странно. Сколько мы знаем друг друга? Два дня? Если перевести в часы, наверное будет звучать солиднее… хотя, я Где-то читала, что пятнадцати минут достаточно, чтобы влюбится… ох, это не важно сейчас. Опять я не туда веду…

"Ты что это, Маня?! Только что сказала ему, что влюбилась?"

— Я хотела сказать, — бормочу поспешно, наконец отлипая от него, поднимаю взгляд и вновь тону. В теплом, шоколадном уюте его взора, в вечерних сумерках он как будто мерцает и даже подсвечивается изнутри.

"Ну точно хищник".

— Кхм, не то чтобы я влюбилась, — поспешно отнекиваюсь от сказанного, — но не буду скрывать, что ты мне небезразличен. И— и в силу обстоятельств, готова попробовать… эм… узнать друг друга получше.

Звучит определённо двусмысленно, особенно после ТОЙ грозовой ночи.

— Неспеша! — выпаливаю вслед. — Что скажешь?

— Точно нет? Жаль, я— то верил, что очарователен, — смеюсь, как тут удержаться. — С неспеша могут возникнуть некоторые трудности, Марья. Не то чтобы я был богом самоконтроля в твоем присутствии, но узнать тебя лучше достаточно заманчивая перспектива, чтобы очень стараться держать руки при себе. Если ты об этом.

От хрипотцы в его смехе по телу бегут мурашки, а от слов о самоконтроле отчаянно краснеют щеки.

— Не то чтобы я уж совсем была против, — шепчу кусая губы, смущенно прячу лицо, опять уткнувшись ему в рубашку.

Руки сами по себе приходят в движение. Веду ими по его плечам, пальцы, наконец— то касаются голого участка кожи на стыке ворота. Подушечками пальцев, едва— едва провожу по отчаянно пульсирующей вене на его шее, ее ритм вибрацией камертона отдаётся по всему телу.

Не могу остановиться. Ведь только что сама сказала… Сама! А ладони тем временем исследуют скулы с отросшей щетиной, подбираются к губам… веду пальцем по нижней. Твердый, плотно сжатые, как будто от моих прикосновений ему не приятно, а больно.

Поднимаю голову. Вновь смотрю. Костяшкой указательного пальца вновь веду по ним от уголка к уголка.

— Поцелуй меня… пожалуйста.