Сделка, окрашенная кровью

Глава десятая

План Рафаэля был прост: найти пару лошадей и забрать их. Подчинить любого, кто осмелится возразить. Или убить, как он предложил. Если я «предпочту» такой вариант.

Таверна с конюшней по соседству была нашим лучшим вариантом. В деревне было не так уж много лошадей, которых можно было бы украсть. В столь поздний час большинство местных уже разошлись по домам и забрали своих скакунов. В стойлах осталось только две лошади.

Одна из них была прекрасный вороной жеребец с мощным крупом. Его уши шевелились вперед и назад, когда Рафаэль вошел в конюшню. Я шла следом, оглядываясь в поисках конюха. Было уже поздно, так что тот, кто работал здесь, скорее всего давно лег спать.

Другая лошадь была старой. Ее веки были полузакрыты, и даже хвост не шелохнулся, когда мы проходили мимо. Пешком идти было бы быстрее, чем ехать на такой старой кляче.

— Нам надо поискать другую, — сказала я тихо.

— И надеяться, что хорошенький конь все еще будет здесь, когда мы вернемся? Нет. Хватит одной, — заявил Рафаэль.

Он вошел в стойло так, будто это было его собственная конюшня, взял сбрую и умело закрепил ее на жеребце. Я неловко наблюдала за ним, переступая с ноги на ногу. Он делал это с такой легкостью. Возможно, он был конюхом, прежде чем стал вампиром.

Неважно, кем он был раньше. Сейчас он чудовище.

Подтверждая мою мысль, Рафаэль забрался на коня с нечеловеческой легкостью. Он выехал из стойла и протянул мне руку.

— Поехали.

У меня скрутило живот, но уже не из-за еды. Я уперлась руками в бок лошади, не зная, как взобраться. Быстрый, как молния, Рафаэль наклонился, схватил меня под мышки и легко усадил перед собой.

И вот, мы отправились в ночь.

Было невозможно усидеть на одном месте. Тот факт, что была только одна лошадь, означал, что мне не нужно было признаваться, что я не умею ездить верхом. Но это также означало, что мы были очень близко друг к другу.

Если бы неделю назад я оказалась настолько близко к вампиру, что моя спина касалась бы его груди при потере равновесия, то точно расплакалась бы или меня бы стошнило. Теперь я чувствовала отголоски того страха, но была вынуждена признать: их смягчал тот факт, что это был Рафаэль — вампир, который приносил мне завтрак — даже если мне приходилось готовить его самой — и ни разу не принуждал меня к чему-либо ни ради крови, ни ради чего-то другого.

Отъехав уже на некоторое расстояние от деревни, я слишком сильно наклонилась вперед, пытаясь избежать касания с вампиром. Я потеряла равновесие, мир закружился вокруг меня. В отчаянии я схватилась за гриву лошади, но было слишком поздно. Я падала…

Крепкая рука резко обхватила меня, поймав прежде, чем я успела удариться о землю. Рафаэль положил ладонь мне на живот и развел пальцы, пытаясь удержать меня на месте. Лошадь даже не замедлилась, пока вампир ловко управлял поводьями свободной рукой.

У меня перевернулся желудок, и не от того, что я почти упала.

— Можешь отпустить, — быстро сказала я. — Я в порядке.

— Ты едва не разбила голову при падении, — он вздохнул. — Люди… такие хрупкие.

— Я лучше рискну упасть на землю, чем на вампира. — Мне следовало настоять на старой кляче. Хотя она не смогла бы бежать с такой скоростью.

— Хорошо, что я не даю тебе выбора.

Лошадь ускорила темп. Меня тряхнуло, и я прижалась к Рафаэлю еще сильнее. Я попыталась отстраниться, даже если это заставляло его впиваться рукой мне в живот, а тонкая ткань плаща почти не смягчала ощущения. Либо я чувствовала его сзади, либо спереди, и по крайней мере я могла видеть его руку. К сожалению, в противостоянии с бессмертным вампиром я не могла сделать ничего, кроме как отдалиться на дюйм, и даже его я теряла и восстанавливала с каждым шагом.

— Перестань так извиваться, — медленно произнес Рафаэль, — иначе тебе не понравится то, что произойдет.

— Что? — прошипела я, пытаясь скрыть свою беспомощность под маской гнева. — Ты сбросишь «хрупкого человека» с лошади?

— Нет. — Я чувствовала его ухмылку у себя за спиной. — Но ты очень скоро почувствуешь последствия того, что трешься своим телом о мое. А учитывая, что ты краснеешь как невинная девица, стоит мне упомянуть того «милого парня», которым от тебя пахнет, ты, вероятно, загоришься на месте со стыда.

Я сразу замерла, когда поняла, что он имеет в виду. Как невинная девица. Но не было никакого «как». Греймер не был тем местом, где за кем-то ухаживали или кого-то добивались. Хотя я и понимала, о каком именно физическом эффекте он говорил, благодаря грубым разговорам других слуг. Его пальцы слегка сжались на моем животе, будто он устраивался поудобнее. Перестав сопротивляться, я была вынуждена прижаться к его груди, остро ощущая контуры его тела своей спиной. А пониже… это было его обычное состояние? Или он… возбудился? Трудно было понять. Боги, это было невозможно даже представить. Мысль о том, что из всех людей именно я могла вызвать подобную реакцию у вампира была… Унизительной.

Но… может, самую малость завораживающей.

Следующий вечер принес с собой холод. Стояла весна, а в Евробисе это самое переменчивое время года. До сих пор дни были довольно теплыми, но наша удача закончилась. Благодаря лошади мы выбрались на открытые дороги, что облегчило путь, но для ветра сделало легкой мишенью. Холод пронзал меня, как бы туго я ни закутывалась в плащ.

Рафаэль, разумеется, оставался невозмутимым. Преимущество бездушного монстра по сравнению с «хрупким человеком».

Он вновь обнимал меня одной рукой. Это уже не казалось так неловко, как вчера. Наоборот, было надежным источником тепла. Я ненавидела себя за то, что мне это нравилось. Но в такую погоду это был вопрос выживания.

Когда солнце село, последние остатки тепла исчезли из воздуха, уступив место ледяному дождю.

Ну конечно. Будто одного холода было мало.

Дождь начался медленно, но даже этого хватило, чтобы я продрогла до костей. Скрыть дрожь было невозможно. Рафаэль притянул меня ближе. Как грудь мертвеца могла быть теплой? Я откинулась назад, отчаянно нуждаясь в защите от холода. Мне невыносима была мысль искать утешения у вампира, но еще более невыносимой была мысль потерять конечности от мороза.

— Нам нужно остановиться на ночь, — сказала я, стуча зубами. — У меня есть карта с палаткой. С ней и с картой для костра мы сможем согреться.

— Не нужно.

Находясь так близко к нему, я чувствовала, как гудит его грудь, когда он говорил.

— Может, тебе и не нужен отдых, но Альфонсу и мне он необходим, — возразила я.

— Я знаю о твоих потребностях. Запах дыма из трубы впереди говорит мне о том, что мы скоро найдем подходящее укрытие.

Мне следовало бы извиниться, но я была уставшей и слабой. Вчерашний суп уже не грел меня, а холод и вовсе выматывал. Мы ехали молча, звук дождя убаюкивал, и веки начали смыкаться.

— Альфонс — это конь? — спросил Рафаэль, не забыв моих слов.

Я начала было пожимать плечами, но заставила себя опустить их. Находясь так близко к вампиру, лучше было избегать лишних движений, судя по вчерашним комментариям.

— Я решила, что ему не помешает имя.

— Это всего лишь конь. — В его словах было осуждения, только недоумение.

— А я всего лишь пустота. — Это для вампира, вероятно, то же самое, что лошадь для человека: беспомощная, смертная, умирающая слишком быстро. — Но у меня все равно есть имя. И у Альфонса должно быть.

Моя голова начала наклоняться вперед, но Рафаэль снова заговорил, вырвав меня из дремоты. Я знала, что засыпать в таких условиях нельзя, особенно когда так замерзла, но оставаться в сознании было трудно.

— Полагаю, имена для тебя важны, Самара.

Самара. Я скривила губы, повторив собственное имя.

— Хочешь узнать кое-что грустное?

— Я хочу знать все твои мысли, — тихо сказал Рафаэль. По крайней мере, я так поняла. С дождем и манящим зовом сна, я не могла быть в этом уверена.

Не было никакой причины делиться с вампиром личными мыслями. Если бы я была в более ясном сознании, я бы не стала. Но что-то в том, что он был так близко, его тело защищало меня от дождя и я не видела его пугающих глаз, заставляло меня чувствовать себя почти в безопасности.

— Ты единственный, кто называл меня полным именем с тех пор, как я была маленькой девочкой. — В Греймере, будучи единственной служанкой-девушкой, мой пол и стал моим именем. Девка. Ленивая девка. Медленная девка. Уродливая девка. Я нахмурилась. — На самом деле, все, кто знал меня ребенком… наверное, уже забыли меня.

Все, кто тебя знал, забыли о твоем существовании. Даже из могилы слова Нельсона продолжали меня мучить.

В голосе вампира было почти что-то нежное, когда он сказал:

— Но не твои родители.

— Моя мать мертва, — холодно произнесла я.

Рафаэль, к счастью, не стал спрашивать о моем отце.

— Мне жаль, — сказал он. — Никто не заслуживает быть забытым. Если это хоть немного утешит, Самара, я намерен прожить очень долгую жизнь. И я не забуду тебя ни на минуту.

Вампир, который помнил бы меня. Это было похоже на кошмар.

Но все же, его слова немного ослабили ком в горле.

— У тебя… есть люди, которые скучают по тебе? — спросила я.

— О, полагаю, парочка найдется. — Он горько хмыкнул.

Конечно, были. Он был сильным, уверенным в себе. Временами остроумным, хотя я не могла этого оценить. И привлекательным тоже, если не обращать внимания на эти ужасные глаза и клыки — что в присутствии других вампиров, вероятно, считалось бы плюсом — с этими широкими плечами и прекрасным лицом. Кто бы не захотел узнать его имя?

Я завидовала вампиру. Это был новый уровень унижения.

— Думаю, прожив так долго, у тебя было время завести много друзей.

При этих словах его смех стал более искренним.

— И много врагов тоже. Но по правде, друзей у меня мало. Когда живешь так долго, как я… быстро теряешь терпение ко лжи и непостоянству дружбы. Или, по крайней мере, к той слабой ее имитации, что предлагает большинство. Но теми, кто стал мне действительно другом, чьи узы скреплены кровью, я дорожу. Я ношу их имена в памяти, как и они мое, даже когда мы не видимся много лет.

Я снова задрожала. Внезапная близость от разговора была тревожной. Хуже всего было то, что у меня возникло совершенно иррациональное желание спросить его о доме. В чем-то это напоминало то, как я жила до Греймера. Хотя у меня никогда не было настоящих друзей.

— Мы почти на месте. — В его голосе слышалась успокаивающая нотка, слишком мягкая, как по мне.

Через мгновение, когда мы поднялись на небольшой холм, в поле зрения появился постоялый двор. Из трубы валил дым, как и говорил Рафаэль. Окна светились теплым желтым светом, обещая тепло и укрытие.

— Ты купила карты маскировки, верно?

— Да.

Он направил Альфонса в сторону, спрятав нас под густыми ветвями дерева.

Я вытерла пальцы насухо, прежде чем достать колоду из самодельного держателя. Не такой изысканный, как обычные кожаные, но поскольку у меня даже иголки не было, чтобы его обработать, он был вполне приемлемым. Я пролистала колоду и протянула Рафаэлю карту маскировки.

Лучше так, чем пытаться заколдовать кого-либо из встречных. И менее тревожно. Действие карты будет длится около недели, если ведьма не развеет заклинание. Магия была не очень сильной, но все, что нужно было сделать — изменить красный цвет глаз Рафаэля и затемнить его волосы, чтобы они не были такими белоснежными.

Карты маскировки были довольно популярными в Евробисе. У мамы была толстая колода, полностью состоящая из таких карт. Она, как и большинство, использовала магию для совершенствования своего лица, убирая изъяны, корректируя губы ровно настолько, насколько диктовала мода, то более полные, то более тонкие.

Запомни, моя маленькая принцесса: неважно, кто ты есть. Важно только то, кем тебя считают другие.

Некоторые ведьмы могли видеть сквозь маскировку, другие снимать чары, но здесь вряд ли найдется хоть какая-то.

— Конечно, тебе придется использовать ее самой, — сказал он, когда я слишком долго смотрела на колоду.

Верно. Еще одна причина держать меня рядом. Хотя у пустот не было собственной магии, они могли разблокировать магию, хранящуюся в картах. Вампиры же, с другой стороны, даже этого не могли. Как будто само их существование было неспособно направлять магию.

Греймер блокировал все мистические способности, а это означало, что я уже целую вечность не чувствовала покалывания магии кончиками пальцев. Я повернулась в седле и подняла карту между нами.

Использовать ее было несложно — нужно было лишь немного силы воли, чтобы активировать ее. Надписи на карте исчезли, зачарованная бумага стала белой, а между в воздухе вспыхнула магия. Мое сердце дрогнуло от этого ощущения. Я любила этот электрический прилив при сотворении магии. И давно его не чувствовала, но он был таким же знакомым, как и в последний раз. Заклинание обвилось вокруг Рафаэля, который закрыл глаза, пока оно активировалось. Его волосы потемнели, превратившись из белых в блестящие чёрные. Он резко распахнул глаза, когда магия наконец успокоилась, и покалывание в моих руках исчезло.

Голубые глаза.

— Судя по выражению твоего лица, карта не сработала.

— Нет, сработала. — Но такая слабая карта… должна была выбрать самый простой путь, затемнив его глаза на оттенок менее подозрительного карего, а белые волосы в светло-русые. А не… это. Может, вампиры заставляют магию работать иначе. Еще одна загадка, которую я не смогу разгадать. — Пойдем.

Рафаэль слегка толкнув Альфонса подал ему знак идти вперед.

Несмотря на дождь, гостиный двор выглядел очень приветливо. В такой ливень любое укрытие казалось чудесным. Кирпичный фасад был старым, но ухоженным, ко входу вела красивая дорожка.

Все вокруг было очаровательным. Слева пахло травами и мясом — там располагалась столовая, похожая на таверну, где мы были раньше. Справа была лестница, вероятно ведущая к комнатам.

Но самым большим удивлением оказался парень за стойкой. Томас.

— Саманта! Какая неожиданность.