Сделка, окрашенная кровью

Глава первая

Я схватила бегущую крысу, прежде чем она успела спрятаться в своей норе, и одним плавным движением сломала ей шею.

«Самара, принцесса не должна охотиться на грызунов», — сказала бы моя мать, если бы увидела, как я грязными пальцами вцепилась в спутанную крысиную шерсть, пока она, вероятно, брезгливо зажимала бы нос своими нежными пальчиками. А я смиренно извинилась бы за свое неженственное поведение.

Последний писк крысы развеял эхо ее воображаемого упрека, как дым. Прошло более десяти лет с тех пор, как я в последний раз слышала ее голос, полный боли и мольбы. Теперь я проводила дни, а то и недели, не произнося ни слова, кроме редкого ворчания. Так было лучше. Безопаснее. Так было легче напомнить себе, что я не леди и, несмотря на безумные желания моей матери, никогда не была принцессой.

Тюрьма не допускала иллюзий.

Я засунула эту тушку к другим в импровизированный карман на юбке и поспешила по коридору, чтобы проверить ловушки и добавить еще несколько несчастных крыс в свою коллекцию.

Обернутые тканью ноги шуршали по шероховатому камню, пока я методично пробиралась по коридорам. Время. Каким-то образом оно пролетало слишком быстро за день и тянулось слишком медленно за год.

Дюжину крыс поймать было нелегко даже с учетом ловушек, которые я сделала.

Особенно сегодня.

Привезли нового заключенного. В этом не было ничего необычного. Но, кто бы ни был этот заключенный, он взбудоражил остальных. В коридорах часами раздавались крики, а грубый щелчок кнута был их метрономом¹. Сражники любили развлекаться с новичками. Когда другие заключенные кричали, кнут обрушивался и на них тоже.

Ловить крыс было непросто и в лучшие времена, но крики и суматоха еще больше усложняли мою работу. Они забивались в темные углы, отчаянно царапаясь и кусаясь в тщетной попытке отсрочить неизбежное. Даже пойманные, они продолжали свою безнадежную борьбу.

Но эти уловки никогда не срабатывали. Уж я-то знала это слишком хорошо.

Моя мать сочла бы мою работу ужасной. А я? После стольких лет я уже привыкла к ней. Отвращение к мертвым паразитам быстро проходит, как только осознаешь, что это защищает тебя от живых.

Когда я вошла на кухню, Нельсон сидел на своем любимом месте — единственном относительно нормальном стуле в главной комнате для прислуги. Судя по тому, как он раздавал всем приказы, его место могло бы с легкостью сойти за трон.

— Поторопись, ленивая задница! — прорычал он своим хриплым голосом. — Кухня не будет ждать весь день.

Я ускорила шаг, стараясь не выронить свой улов.

Нельсон посмотрел на меня с гнусной ухмылкой, когда я прошла мимо. Я сделала вид, что ускорилась, надеясь, что это потешит его самолюбие. Он не занимал высокой должности среди стражи, а скорее был сыном впавшего в немилость человека из знати, что и делало его нашим начальником. Нельсон козырял своим положением перед нами. И постоянно выдумывал новые проступки.

Так тебя и отправляли чистить туалеты. Эта работа не была бы такой страшной, если бы каждый по очереди ее выполнял. Но вместо этого Нельсон позволял своим любимчикам пропускать смены, что усугубляло вонь, пока какого-нибудь бедолагу не отправляли на уборку. В отличие от остальной части Королевства Ведьм, в тюрьме Греймер магия была недоступна, а это означало, что фекалии приходилось соскребать вручную, а не смывать с помощью зачарованной карты.

Я скользнула в дверной проем, стараясь избегать других слуг. Кухня была вдвое меньше, чем требовалось для такого количества заключенных, что у нас находились. Это была единственная теплая комната в тюрьме, но насладиться ею было невозможно. Воздух всегда был пропитан потом рабочих.

Я оставила крыс рядом с Куком, который готовил основное блюдо. Он с ворчанием их забрал, но я не потрудилась с ним даже поздороваться, прежде чем приступить к следующему заданию.

Дел всегда было много, и, если ты хотя бы на мгновение казался незанятым… туалеты.

Я принесла крыс как раз вовремя, чтобы их успели добавить в суп на ужин. Следующим по списку было мытье посуды после завтрака. Технически, это должен был сделать Робби утром, но, как единственный друг Нельсона и его сообщник в издевательствах, он больше всех позволял себе отлынивать от работы. Обычно он сваливал вину на меня, если посуда не была вымыта к вечеру.

У мытья посуды были свои преимущества. Это было единственное место в тюрьме, где мы могли пользоваться мылом, пусть даже самым плохим и некачественным. Ванны в Греймере остались в далеком прошлом. Конечно, со временем привыкаешь к запаху, но кровь неизбежно остается на пальцах, когда весь день ломаешь крысам шеи.

Кровь была самым худшим. Она никогда не смывалась полностью, сколько бы я ни терла.

Недостатком мытья посуды было то, что ты оставался на виду. Если Нельсон тебя не видел, считай, ты в безопасности. Кухня же, в которую он заглядывал, словно наглый кот, наблюдающий за парализованными мышами, позволяла ему видеть тебя как на ладони.

Мытье посуды у меня заняло целую вечность. Достаточно долго, чтобы Кук закончил готовить свой крысиный суп и раздал ужин заключенным. Он налил одну щедрую чашку с большими кусками мяса и молча поставил ее рядом со мной. Я кивнула в знак благодарности, а желудок заурчал при виде еды.

Знать в столице была бы возмущена подобным. Но когда стоит выбор: есть тюремную похлебку или голодать, ты быстро перестаешь быть привередливым. Я получала только одну порцию в день, если повезет, и то в основном благодаря милосердию Кука.

Поставив последнюю тарелку на сушилку, я потянулась за чашкой с едой. Она была едва теплой, а пока я добегу до безопасного места, чтобы поесть, похлебка окончательно остынет, потому что тюремный холод вытянет из нее все тепло. Но я буду в безопасности, а безопасность важнее комфорта.

Я взяла чашку и уже приготовилась уйти, когда раздался пронзительный голос Нельсона.

— Ты халявишь, — резко сказал он, появившись так внезапно, что стало понятно: он ждал, пока я закончу.

Кухня была пуста. Я просто опустила глаза. Уборка туалета в это время означала, что я не буду спать до самого рассвета.

Он поднял одну миску, оценивая ее взглядом, затем другую.

— Они до сих пор грязные.

Это было не так, но я стиснула зубы и не сказала ни слова, пока он сбрасывал кучу мисок обратно в раковину.

— Помой еще раз.

Я ничего не сказала, моля всех возможных богов, чтобы Нельсон убрался отсюда, как только я вымою их снова. К сожалению, он не был удовлетворен.

Он посмотрел на чашку, которую оставил мне Кук. Она была маленькой, в четыре раза меньше, чем у других, и намного меньше той, что была у самого Нельсона. Я приготовилась к тому, что он выльет ее и бросит в кучу грязной посуды. От этой мысли мой желудок сжался, хотя я привыкла к голоду. Уже привыкла.

Вместо этого он посмотрел сначала на чашку, затем на меня и снова на чашку. И плюнул в нее.

Он не сказал ни слова и ушел быстрым шагом.

Ну и ладно. Я ела и похуже.

Три года. Еще три года, и я буду свободна от этого места. Как только мой срок закончится, я отправлюсь в Монастырь. Они примут меня, несмотря на мою судимость. У меня наконец-то будет место, где я смогу чувствовать себя как дома. Где я буду в безопасности.

Мне просто нужно было дожить до этого момента.

Я продолжила мыть посуду, пока мои пальцы не сморщились от воды. К тому времени как я поставила последнюю миску сушиться, было уже далеко за полночь. Я вышла из кухни, держа в руках чашку с супом.

Я просто хотела отдохнуть. Всего несколько часов.

Но Нельсон все еще сидел на своем месте с ухмылкой на губах. Он подсунул мне стеклянную баночку — лечебный бальзам, слабый и не обладающий магическими свойствами.

Этот день становился все лучше и лучше.

— Ты должна заняться новым заключенным. Камера сорок восемь, блок D.

Тем самым, который заставил других заключенных кричать от ужаса.

Бальзам был не подарком, на самом деле. Конечно, гниющие от инфекции конечности могут показаться неприятными, но в Греймере единственным спасением была смерть. Бальзам лишь немного отдалил бы нового пленника от ее лап — хотя, судя по многочасовым щелчкам кнута, которые я слышала, этого могло быть недостаточно.

— А это может подождать до завтра? — осмелилась спросить я, будучи очень уставшей.

Нельсон покачал головой, не убирая этой раздражающей улыбки. Тот факт, что он не ударил меня за неподчинение, тревожил еще больше.

— Этому парню не помешали бы женские прикосновения после такого дня. Стражники поработали с ним весьма усердно. Я слышал, что они не покидали камеру до самого наступления ночи. Кроме того, поговаривают, что наш новенький — ночная пташка.

Его плоская шутка не произвела впечатления. Все эти удары кнутом предназначались одному заключенному?

Я схватила бальзам со стола и ушла, прежде чем Нельсон успел придумать какое-нибудь другое задание. Блок D находился на противоположной от кухни стороне Греймера. Там содержались самые опасные заключенные. Но это не имело значения. Даже самые сильные ведьмы на свободе были бессильны в Греймере. Лишенные магии, они неизменно сходили с ума.

Я держалась в тени, сжимая в руке ключ Нельсона. Теоретически, бродить по тюрьме было безопасно, поскольку все заключенные были заперты и не имели возможности сбежать.

Однако только дурак мог подумать, что худшая часть тюрьмы — это заключенные.

Еще три года.

Мои шаги были почти бесшумными, когда я приблизилась к камере. По крайней мере, крики утихли — заключенные спали. Мне не хотелось будить и этого, но он должно быть слишком слаб, чтобы напасть на меня, если слова Нельсона о стражниах были правдой.

Я вставила ключ в замок и открыла дверь, металл издал громкий, злобный скрип. В темноте мелькнул красный отблеск.

«Крыса» — подумала я.

Но эти глаза были слишком большими для крысы.

Я с грохотом уронила ключ.

Нельсон послал меня ухаживать за вампиром.