Сделка, окрашенная кровью

Глава сорок первая

Я избегала ниши с тех пор, как Титус нашел меня там. Мне не хватало музыки, но наивная часть меня надеялась, что, если я просто не буду больше встречаться со шпионом, он оставит меня в покое. Титус справедливо заметил: если я расскажу Рафаэлю или кому-либо еще, кто он такой, это породит новые вопросы о том, откуда это известно мне самой. А на такие вопросы мне нельзя было позволять себе отвечать.

И теперь, когда я решила не говорить Рафаэлю о переведенном отрывке из Гримуара, у меня стало еще больше секретов.

Так что да, было наивно думать, что Титус просто оставит меня в покое. И, возможно, немного глупо.

Амалтея предложила — вернее настояла — чтобы мы спустились на второй уровень и зашли в несколько ее любимых магазинов. Она собиралась встретить меня в моих покоях, но я предложила встретиться ближе к туннелю, ведущему на нижний уровень, чтобы ей не пришлось идти через весь двор от зала суда до моих покоев.

— Кого-то ждешь?

Я резко обернулась, ожидая увидеть Титуса. Вместо этого я увидела лишь пустой коридор.

— В последние дни до тебя трудно добраться, Самара Коисеми.

На этот раз голос Титуса донесся слева. И снова ничего. Значит, магия маскировки. Самая сильная магия маскировки позволяла заклинателю становиться полностью невидимым. Как глава разведки короля, Титус имел доступ к лучшим картам.

Титус был ведьмой. Скорее всего, сильной, раз сумел добраться до власти при дворе Стормблада. Но какой именно магией он владел, я не знала. Скорее всего, не магией маскировки, иначе он пользовался бы ею гораздо свободнее. Не знать, какой магией владеет ведьма было опасно, особенно если эта ведьма тебе угрожает.

— Амалтея будет здесь с минуты на минуту, — сказала я. — Тебе лучше уйти. Мне нечего тебе сказать, кроме того, что я не представляю угрозы для твоей миссии, — какой бы она ни была.

— О, Самара. А я-то думал, тебе будет интересно услышать предложение короля о твоем помиловании.

— Что? — Я не удержалась и вздрогнула от его слов.

— О, это привлекло твое внимание? — игриво сказал Титус. — Дом, Самара. Помилование и достаточное количество монет, чтобы ты могла завести собственное хозяйство в Улрине. Ты могла бы вернуться домой.

Он внезапно оказался очень, очень близко. Я не видела его, но чувствовала запах его дыхания. Я сморщила нос.

— С какой стати королю это делать? — Ведь именно он приговорил меня еще ребенком.

— Да, что же могло бы искупить твою измену по двум пунктам? Какую услугу ты могла бы оказать Короне, чтобы Его Величество закрыл глаза на то, что ты помогла вампиру сбежать из Греймера?

Я могла бы отдать Титусу Черный Гримуар. После этого мне пришлось бы бежать, но сам факт передачи этого инструмента мог бы оказаться достаточным поводом для помилования.

Однако это было бы предательством. И,пусть Титус формально и служил Короне, я ему не доверяла. Не в этом вопросе.

Но помилование? Была очень высокая вероятность, что это реальное предложение. И весьма соблазнительное.

— Исправление этой ошибки стало бы началом, — наконец сказал Титус, когда стало ясно, что я не отвечу. — Уничтожение бедствия нашего королевства. Тебя бы провозгласили героиней, Коисеми. Имя твоей семьи веками помнили бы за твою храбрость. Тебя бы не просто помиловали, тебя бы приняли при дворе.

Я засомневалась. На мгновение я представила, что значило получить разрешение вернуться домой. Не быть окруженной опасными существами, которые могли убить меня в мгновение ока. Теми, кто калечит детей ради собственного желания. Вместо этого я могла бы быть среди своих, жить вне изгнания. Не постыдной жизнью, а такой, которой можно гордиться при дворе, как всегда хотела моя мать.

Мне дорого стоило отказаться от этого и сказать:

— Мне это неинтересно. Я начала здесь новую жизнь. — Я не собиралась рассказывать Титусу о своих истинных планах отправиться на запад королевства.

— Посмотри, как рьяно ты защищаешь эту жизнь, даже если она может тебя погубить, — промурлыкал Титус.

— Ты мне угрожаешь? — Моя спина напряглась.

— Я? — Мастер шпионолв возмущенно фыркнул. — Как быстро ты забываешь, что любой из них убил бы тебя, не моргнув глазом. Разве не это почти произошло в библиотеке всего несколько недель назад?

Откуда он знал? Впрочем, он был шпионом не просто так.

— Вампир сошел с ума. — Так сказал Рафаэль: иногда старые вампиры сходили с ума.

— Ты правда в это веришь? — Смех Титуса был жестоким. — Или это то, во что тебе хочется верить, потому что иначе выходит, что ты предала свою страну ни за что? Тебя держат как питомца, как мешок с кровью для их ублюдочного короля. Тебе нравится быть на поводке в темной комнате.

Вампиры не могли лгать. Если Рафаэль сказал это, значит, так и было. Но говорил ли он, что библиотекарь сошел с ума? Или лишь что такое иногда случается? Я попыталась вспомнить точную формулировку.

— Открой глаза и посмотри на мир, в котором ты живешь, а не на тот, в котором тебе хотелось бы жить, — сказал Титус. Теперь он был прямо передо мной. — Я спрошу снова, каков твой ответ, через неделю, Самара. Даже если ты так же глупа, как кажешься, я ожидаю, что твой он может измениться.

Хотелось бы сказать, что предложение Титуса не преследовало меня во время прогулки с Амалтеей, но это было не так. По моей просьбе она показала мне больше Дамереля. Но и она, и Демос отказались показывать мне то, что я больше всего жаждала увидеть — доноров крови.

Возможно, «жаждала» — не совсем верное слово. Я не хотела вспоминать об этом. Воспоминание о том, как это было с Рафаэлем, не поблекло. Его клыки, впившиеся в мою шею, ощущение, пронзившие все мое тело. Стыд от того, что меня использовали для поддержания жизни другого существа, стыд от того, что я позволила ему испить себя до последней капли.

Но мне нужно было знать. Эти трое могли стать моими друзьями, но они скрывали некоторые вещи. Слова Титуса все еще звучали у меня в голове, как проросшие семена сомнения, которые он мастерски посеял. Что, если я действительно слепа? Что, если позволила себе поверить, будто все может быть в порядке, пока меня оградили от правды мнимой безопасностью?

Именно поэтому я вернулась обратно после того, как мы расстались с Амалтеей.

Вампиры и ведьмы не стали смертельными врагами просто потому, что были двумя смирными, воспитанными видами с немного разными потребностями. Они воевали на протяжении веков, потому что вампиры считали себя вершиной пищевой цепи и брали, и брали. Много веков назад разразилась великая битва, и возникло Королевство Ведьм, изгнавшее вампиров из общества. Это имело свою цену. Мы оказались окружены со всех сторон и лишились доступа к остальной части континента, а также возможности торговать за морем. Но это было к лучшему. Так мы были в безопасности.

Так что нет, независимо от того, насколько я доверяла Рафаэлю, я не могла поверить, что пустоты действительно отказались от всего и с радостью позволяли вампирам питаться ими по мере необходимости.

На втором уровне без охраны я чувствовала себя по-другому. Я натянула плащ пониже на голову и сжала в руке бронзовый кинжал.

Я убила вампира этим кинжалом. Боги, выходить одной было страшно, но я должна была это сделать, стараясь вспомнить, что говорил Рафаэль. Нет храбрости без страха.

Что ж, я боялась. Но мне нужно было знать правду, и это было важнее.

Я точно знала, куда идти — в район, которого Амалтея всегда тщательно избегала. Насколько я понимала, у вампиров должно было быть несколько разных мест, где они могли питаться. Подобно ресторанам, которые группируются в городах, так же группировались и вампиры.

От этого сравнения у меня скрутило желудок, но я продолжала идти. Правило было одинаковым во всех городах: двигайся уверенно, двигайся быстро.

В Дамереле жили тысячи жителей, и улицы были всегда достаточно оживленными. Я шла быстро, впиваясь каблуками в грязь, пробираясь по городу.

Снаружи одного здания раскачивалась старая деревянная вывеска. Такие вывески использовались во всех ведьминских городах: платье у портнихи, ожерелье у ювелира, кровать у постоялого двора. Но вывески с нарисованной на ней красной каплей в Королевстве Ведьм не было. И все же смысл я поняла сразу.

Было поздно, даже по меркам кровососов. Двое вампиров шли к зданию, обнявшись за плечи.

— Кровью клянусь, я умираю с голоду, — громко сказал один другому.

Я вздрогнула от этого откровенного заявления, молясь, чтобы тени хорошо меня спрятали.

— Я тоже. Надеюсь, Сью сегодня будет свободна, — ответил другой.

Первый вампир хохотнул, его грубый смех донесся до того места, где я стояла на краю переулка.

— Для тебя Сью всегда свободна.

Они вошли внутрь.

У меня не было плана. Я хотела поговорить с кем-нибудь из людей, которые там работали, и выяснить, как обстоят дела на самом деле. Убедиться, что с ними все в порядке.

В здании не было окон, иначе я бы заглянула внутрь, чтобы понять, куда иду.

Выбора не было. Поколебавшись еще пару минут, я вошла.

Внутреннее убранство этого притона крови было совершенно не таким, как я себе представляла. Здание оказалось величественным, с колоннами у входа. Вокруг ходили несколько вампиров. У входа стоял хозяин, но он не обратил на меня внимания. С моими вороново-черными волосами я была очевидно человеком, а значит — не клиентом. Я прошла дальше. Прихожая превращалась в длинный коридор с десятками ответвляющихся комнат. У большинства из них стояли женщины и мужчины, прижавшись к дверному проему в привлекательных позах.

Были обнажены не только шеи. Как минимум были оголены груди. Я старалась не смотреть, чтобы меня не поймали, но при этом мои щеки горели от увиденного. Пока я не прошла мимо занятой комнаты, где бархатная занавеска была неплотно задернута. Мужчина, раскинувшийся внутри, был полностью обнажен, выставляя напоказ части тела, о существовании которых я прежде лишь смутно догадывалась, а между его бедер сидел вампир… и кусал его. Я пошла быстрее, кровь в жилах похолодела. Я свернула за угол и слегка отдернула занавеску комнаты слева. У входа в нее никто не стоял, но и звуков изнутри не доносилось.

Девушка лежала, откинувшись назад на низком матрасе.

О боги. Я бросилась к ней. Она была примерно моего возраста, может, немного старше, с красивыми, тонкими чертами лица. Два прокола на ее шее все еще сочились кровью.

Я прижала ладонь к ее носу. Дыхание было слабым.

Я сглотнула. Она была жива.

Ее глаза медленно открылись, и, похоже, ее вовсе не удивило, что я склонилась над ней.

— Эй, — торопливо сказала я. — Проснись. Ты в порядке?

— Вернулся за добавкой? — промурлыкала она.

— Я не вампир, — сказала я, захлопав глазами.

Она уставилась на меня и зевнула.

— А. Точно. Я тебя не знаю. Кто ты?

— Я Сэм, — быстро сказала я, пытаясь осмотреть ее тело в поисках ран. И к своему нарастающему ужасу я их нашла. Следы укусов были повсюду, не только на шее. — Ты в порядке?

Она так не выглядела. Кожа была бледной, лоб блестел от засохшего пота.

— Я чувствую себя прекрасно. — Она потянулась. — Реки просто взял много. Ему нравится пожестче, но платит хорошо.

У меня скрутило живот.

— И тебя это устраивает?

— Конечно. — Она вздохнула, уткнувшись в матрас. — Когда они кусают, ничего не болит.

Меня затошнило. Ее слова были медленными и невнятными. Глаза снова закрылись. Я наклонилась, пытаясь лучше ее рассмотреть.

— Эй, ты кто такая?

Я обернулась. В комнату вломилась пожилая женщина.

— Ты не из моих куртизанок.

— Это имеет значение? — прошипела я. — Ей нужна помощь!

На лице женщины мелькнула тревога. Она оттолкнула меня и прижала пальцы к основанию горла девушки. Тревога исчезла, и она обернулась ко мне.

— С моей девочкой все в порядке. А теперь кто ты такая? Одна из девок Марты, пришла переманить мою лучшую?

Если это считалось «в порядке», у меня были серьезные опасения по поводу всего ее заведения.

— Я не от Марты. Я пришла проверить, как обращаются с девушками. Я… работаю на короля Рафаэля.

Она недоверчиво приподняла бровь, вероятно потому, что я и сама не очень верила в собственную неуклюжую ложь.

— Ты хочешь сказать, что король приказал тебе прийти сюда и проверить, как я веду свои дела?

Не совсем. Раз уж взялся за медь, так добейся золота. Рафаэль никогда бы не потерпел, чтобы его приказы подвергались сомнению. Он мог говорить, что дело лишь в его силе, но даже когда его распяли и связали медью, он никогда не терял той высокомерной уверенности, что делали его спину прямой, а взгляд ровным. Я расправила плечи и встала с матроной лицом к лицу. Если он мог это сделать, я могла хотя бы притвориться, что у меня есть крупица его храбрости.

— Здесь все так сильно отличается, что вы думаете, будто король вампиров потерпит неповиновение? — Я заставила себя говорить медленно, как он часто делал, и меня пронзило чувство удовлетворения, когда матрона сделала полшага назад.

— Конечно нет. — Ее тон из обвиняющего стал просто резким. — Я лишь не поняла, кто вы, поскольку вы не представились и не обратились ко мне напрямую, а вместо этого проскользнули в одну из наших служебных комнат.

Я приподняла бровь, позволяя ей оправдываться.

— Обязательно сообщу королю, что, по вашему мнению, его методы можно улучшить.

Матрона побледнела.

— В этом нет необходимости. Почему бы вам не пройти со мной в мой кабинет и не рассказать, чем я могу быть полезна Короне?

Я позволила ей провести меня глубже в кровавый притон. В отличие от большинства помещений, где были лишь занавески, кабинет матроны скрывался за тяжелой деревянной дверью. Она распахнула ее и указала на два кресла перед своим столом. Я не хотела садиться спиной к двери. Было бы странно стоять боком, держа выход в поле зрения, поэтому я опустилась на самый край кресла, тогда как женщина устроилась в большом мягком кресле, которое почти поглотило ее. При свете свечей в другой комнате я приняла ее волосы за рыжие, но теперь видела, что они скорее орехово-коричневые. Ее лицо было покрыто теми же косметическими средствами, что использовала Амалтея, но слой был толстый, и косметика немного обсыпалась по краям губ и скул. В отличие от минимальной, почти невесомой одежды работников, ее грудь была закрыта объемным верхом, застегнутым до самого подбородка и стянутым у запястий.

— Полагаю, я не представилась. Я Латия, матрона и владелица этого кровавого притона уже более тридцати лет. Чем я могу быть полезна Короне?

Вежливо было бы представиться, но я не смогла заставить себя назвать даже вымышленное имя.

— Опишите мне свой… — отвратительный, гнусный, эксплуататорский, — …бизнес.

Ее сжатые губы дрогнули, опускаясь вниз от простоты моего вопроса, но, по-видимому, моя ложь о том, что я здесь по приказу Рафаэля, имела достаточный вес, чтобы удержать ее от дальнейших возражений.

— Все довольно просто. Каждый человек в Дамереле обязан вносить свой вклад, а самый ценный ресурс, которым любой человек превосходит вампиров, — это свежая, теплая кровь. Я набираю девушек, и мужчин, разумеется, чтобы предоставить тщательно подобранный ассортимент, который привлекает высшие слои вампирского общества. Я неустанно работала, чтобы создать наш скромный маленький притон. Вампирская знать знает, что может прийти к нам за живой, хорошо питательной пищей, а в обмен я забочусь о том, чтобы все мои люди получали вознаграждение.

— Значит, вампиры платят вам, а потом вы передаете деньги работникам? — уточнила я.

Латия пожала плечами.

— В разумных пределах. Есть расходы на содержание этого заведения, их внешний вид и прочее. Проще, если я управляю деньгами, а они клиентами, понимаете.

Мое понятие «в разумных пределах» и Латии, вероятно, различались. Учитывая, в каком блаженном состоянии находились работники, они, впрочем, не слишком могли возражать.

— Значит, все, что делают вампиры, — это кусают? Никаких… прикосновений?

— Отнюдь. — Она расплылась в улыбке. — В некоторых притонах эти услуги разделяют, но мы хотим, чтобы наши клиенты были удовлетворены. Эти потребности часто идут вместе. Не всегда, разумеется, но, как мне говорили, в их сочетании есть нечто удивительно приятное. Я усердно слежу за тем, чтобы наши работники были привлекательны во всех отношениях.

К горлу подступила желчь.

— И они с этим согласны? Люди?

Она беспечно пожала плечами.

— После одного укуса никто не говорит «нет». Как я уже сказала, им платят.

Я могла в это поверить. Одного лишь воспоминания об укусе Рафаэля хватало, чтобы дыхание снова стало поверхностным. Но то было иначе. Во всем облике Латии было нечто, от чего меня передергивало. Пожалуй, даже больше, чем от самих вампиров. Да, они были ужасны, но им нужно было пить кровь, чтобы выжить. Латия же взяла этот голод и превратила его в источник прибыли. Я осуждала людей за то, что ими питались, но была ли она лучше, облегчая сделки и при этом тщательно прикрывая собственное тело, отделяя себя от остальных?

Она продолжила:

— Наши клиенты кусают только с разрешения и там, где это допустимо. Каждый донор устанавливает собственные границы, в разумных пределах. Вампиры очень осторожны. Королю не о чем беспокоиться, уверяю вас.

— Сколько людей работает у вас? — спросила я.

— Арифметика никогда не была моей сильной стороной. — Латия нахмурилась. — У меня на службе примерно пятьдесят пустот, но, как я сказала, мы довольно эксклюзивны. Всего же легко наберется еще около сорока притонов, не считая частных услуг, разумеется.

Слишком много. У меня скрутило живот.

— А сколько людей умирает каждый год из-за жадных вампиров, которые берут слишком много?

Латия напряглась в кресле.

— Любые неожиданные смерти строго наказываются.

— Правда?

— Разумеется. — Она кивнула. — Вампира немедленно выгоняют из заведения, а все невыплаченные заработки передаются семье. Я горжусь тем, что тщательно забочусь о своем персонале.

Так один притон закрывал перед ним дверь, но еще тридцать девять продолжали работать. Меня охватил гнев. На Латию, на гипотетических вампиров, на Рафаэля за то, что он позволял этому происходить. Я поднялась со стула с внезапным желанием принять обжигающе горячую ванну.

— Я сама найду выход.

Я не хотела провести ни секунды больше в обществе этой женщины или в этом богопротивном здании. Но прежде чем уйти, мне нужно было проверить ту девушку, которую я видела. Латии, очевидно, было все равно, но моя совесть не позволила бы мне уйти, не убедившись, что с ней все в порядке. Как бы сильно моя инстинкт самосохранения ни кричал, чтобы я уходила. Я вернулась по тому же пути, по которому мы пришли, пытаясь вспомнить, где мы были. Годы, проведенные среди одинаковых стен Греймера, отточили мое чувство ориентации. Я отодвинула тканевую занавеску, заглядывая в комнату. Все комнаты выглядели одинаково, но я была почти уверена, что это именно та.

— Эй? — позвала я с порога.

Ответа не последовало. Кровать была смята, как я и помнила. С дверного проема было невозможно понять, лежит ли кто-нибудь на ней. Я вошла и пересекла комнату, подходя к кровати. То, что я приняла за девушку, оказалось подушкой, накрытой сброшенными одеялами. Облегчение. Я должна была почувствовать облегчение. Если ее не было, значит, она была достаточно в порядке, чтобы встать, или кто-то ее увел. Она не лежала мертвой, как я боялась.

Просто уходи, Самара. Этот голос самосохранения становился все громче. Защити себя.

Я сделала все, что могла. Я узнала о кровавых притонах и испытывала к ним отвращение. Как бы неприятно это ни было, было наивно считать это откровением. Если бы я не была так сосредоточена на изучении Гримуара и страхе перед собственной тенью, я бы поняла это и без того, чтобы Титус тыкал меня носом. Мой взгляд зацепился за слои засохшей крови на натянутых простынях, темные пятна красного и коричневого под ними. Я натянула покрывало и повернулась к двери.

И там, преграждая выход, стоял вампир с голодными глазами и острыми клыками.

— Ну, разве ты не восхитительно пахнешь?