Сделка, окрашенная кровью

Глава двадцать восьмая

— Значит, ты знала, что мы собираемся делать, и все равно пришла одетой вот так? — в голосе Рафаэля звучало раздражение.

Само по себе это было почти так же шокирующе, как и присутствие оракула. Рафаэль никогда не опускался до такой банальности, как раздражение.

— Я это учла. Я взвесила свое желание выполнить твою просьбу и свое желание произвести впечатление — и последнее победило.

Амалтея была пышной женщиной, элегантно одетой в большие полотна струящихся тканей. В отличие от моей практичной шерсти, ее одежда состояла из множества слоев ткани, искусно вышитых различными узорами. Ее волосы были серебряными, с белыми и голубыми прядями, которые гармонировали с ее серыми глазами. Вернее, с серым глазом. В левой глазнице находился украшенный стеклянный шар, двигавшийся синхронно с правым, пока она рассматривала меня. Ее лицо было круглым, с полными губами, пухлыми щеками и припухшими веками, что придавало ей моложавый вид. Кожа имела в себе теплые оттенки, которых так не хватало вампирам.

И все же она была столь же противоестественной, как и вампиры. Ведьма, способная видеть будущее.

Рафаэль упоминал о том, как Королевство Ведьм обращается с провидцами в Апанте. Не она ли была причиной?

— Значит, ты полагаешь, что можешь подрывать мои планы.

Я бы задрожала, если бы Рафаэль обратился ко мне с таким ледяным обвинением в голосе. Амалтея лишь отмахнулась от короля вампиров пренебрежительным жестом.

— Расслабься, Ваше Величество. Я это предусмотрела.

По безмолвному знаку двери за нами вновь распахнулись. Моя спина мгновенно напряглась. Если Амалтея была совершенной ведьмой, то мужчина, вошедший следом, был совершенным вампиром. Его кожа была цвета бледной луны, волосы — еще на тон светлее, зачесаны назад и собраны на затылке. Он был одет в какую-то форму: черную, с фиолетовой эмблемой на плече. В то время как Амалтея была почти моего роста, этот вампир был почти такого же роста, как Рафаэль, и более мускулистым.

Он сразу же поклонился Рафаэлю.

— Мой король, я так понимаю, что вы нуждаетесь во мне.

— Иадемос, — ответил Рафаэль. — Боюсь, наша ведьма вновь решила, что знает лучше, и привела тебя сюда. Я пока не хотел, чтобы вокруг были вампиры… — Он осекся, бросив взгляд на меня, и повернулся к Амалтее. — Идти наперекор моей воле неразумно, Оракул.

Хотя он стоял лицом к Амалтее, я не сводила глаз с нового вампира в комнате. Мои пальцы слегка дрожали, тоскуя по привычной тяжести медных наручников, которые я оставила в ванной. Вампир удостоил меня лишь мимолетным взглядом, прежде чем сосредоточиться на Амалтее, на его лице явно читалось раздражение. Но сдержанное раздражение. Такое, какое испытываешь к другу, который неудачно подшутил над тобой, а не вампирское раздражение, когда они подумывают о том, как бы разорвать тебя на куски.

Я попыталась успокоить сердце, но не смогла.

— Даже когда ты неправ? Неужели наш король так сильно изменился за это путешествие? — голос ведьмы был мелодичным, словно она пела, а не оскорбляла своего короля. — Она будет жить среди вампиров. Ее нельзя изолировать. Ты доверяешь Демосу больше всех, так кто же, как не твоя «правая рука» должен присоединиться к нам? К тому же, с клинком он управляется куда лучше меня.

— Ладно, — отрезал Рафаэль. — Я оставляю ее на попечение вас обоих. — В словах промелькнула зловещая напряженность.

Иадемос серьезно кивнул. Даже не посмотрев на Амалтею, я подозревала, что ее ответ был менее почтительным.

— Ты уходишь? — я не хотела, чтобы слова прозвучали шепотом. Паника паутиной расползлась по коже, сдавливая грудь. Он оставляет меня с другим вампиром?

Рафаэль повернулся ко мне.

— У меня есть дела. Несмотря на ее многочисленные недостатки, Амалтея права. Я доверяю Иадемосу больше, чем кому бы то ни было в этой горе, или во всем Евробисе. Я собирался отложить это знакомство, но раз Амалтея сочла себя несостоятельной наставницей, — возмущенное фырканье провидицы, — они оба будут рядом с тобой, когда меня не будет.

Он запустил руку в складки плаща и вынул короткие ножны.

— Освой это оружие. Здесь оно тебе не понадобится, но тебе будет спокойнее иметь его при себе и уметь им пользоваться, учитывая твои планы на будущее.

Мои планы уйти, как только я закончу перевод. Я взяла клинок и вытащила его из смазанных маслом ножен, пробуя вес в руке. Он не был золотым, но цвет был похож. Бронза? Рафаэль удовлетворенно кивнул один раз и, не сказав больше ни слова, ушел.

Я сглотнула.

Что теперь?

Амалтея подошла ко мне без той нерешительности, которая постоянно мучила меня.

— В своей спешке поиграть в няньку Его Величество забыл о хороших манерах, — сказала она, игнорируя многозначительный кашель Иадемоса. — Меня зовут Амалтея, я придворная провидица Королевства Вампиров Запада и местная всезнайка. Если не всего, то, по крайней мере, всего интересного. А этот неодобрительный клыкастый угрожающий тип — Иадемос, правая рука Короля Вампиров Запада и генерал армии Дамереля.

Она посмотрела на меня в ожидании. Верно. Сейчас моя очередь представляться.

— Я Самара. К сожалению, у меня нет громких титулов. Я просто бродяжка, которую Рафаэль подобрал по дороге.

Амалтея рассмеялась, а Иадемос скривил губы в чем-то, что походило на сдержанную улыбку.

— О, ты гораздо большее. Ты — первый человек, которого Рафаэль провозгласил своим Избранным.

— Что? — Я захлопала глазами.

Иадемос прочистил горло.

— Амалтея имеет в виду, что ты гостья нашего короля. Это само по себе наделяет тебя особым статусом.

— Например, правом иметь в качестве нянек его «правую руку» и незаконную ведьму?

— Незаконную ведьму? — повторила Амалтея громовым голосом.

Я смущенно опустила взгляд. Это было выражение, которым, как я слышала, всегда называют провидцев, и оно сорвалось с языка прежде, чем успела обдумать последствия.

— Не существует незаконной магии так же, как не существует незаконных облаков. Магия сама выбирает свою форму, а мы подчиняемся. Лишь глупец пытается ограничить существование видов магии. За такую гордыню всегда приходит расплата. — К тому моменту, как Амалтея закончила говорить, ее слова почти перешли в рычание.

— Прости, — поспешно сказала я. — Я не хотела… это было грубо с моей стороны.

Выражение лица Амалтеи тут же смягчилось, гроза исчезла так же быстро, как и появилась.

— Я не держу зла, Самара. Обо мне говорили и похуже, да и поступали со мной тоже, — она подняла руку к лицу, туда, где стеклянный глаз смотрел на меня. — Будет мудро с твоей стороны запомнить мои слова.

Я кивнула.

— Можно спросить, как ты оказалась здесь?

— Конечно. И раз уж ты мне нравишься, я даже отвечу. Иди, присядь.

— Король сказал нам — точнее, тебе — обучать ее, — упрекнул Иадемос.

Амалтея отмахнулась от него. В то время как вампир-страж пугал меня, и было очевидно, что с ним нельзя шутить, Амалтея обращалась с ним, как с надоедливым младшим братом.

— Изучение своего нового дома — важная часть обучения Самары. У тебя будет достаточно времени позже, чтобы похвастаться всеми своими маленькими упражнениями. Да и что там рассказывать: тычь острым концом. Вот и вся наука.

Иадемос сжал челюсть. Я не сводила с него глаз, даже когда Амалтея потащила меня к скамье.

— Не принесешь нам что-нибудь перекусить? — спросила она слащавым тоном.

— Это не мо… ладно! — Он фыркнул и вышел из комнаты.

Амальтея одарила меня победной улыбкой.

— Разве разумно так его дразнить? — спросила я, не в силах сдержаться.

— О, Демосу это нравится. Он слишком хорошо дрессирует остальных в замке. Человек может вынести лишь определенное количество поклонов и заискиваний, прежде чем захочет сигануть со скалы. Я сохраняю ему здравый рассудок.

У меня сложилось отчетливое впечатление, что Амалтея изо всех сил старалась свести стража с ума. И все же я была рада передышке. Даже если Рафаэль ему доверял, рядом с вампиром невозможно было расслабиться. Оракул и без того был достаточно сложным.

— На чем мы остановились? Ах да, как я здесь оказалась. Это было стечением обстоятельств. Мои родители были пустотами, и мои способности проявились поздно. К тому моменту, как стало очевидно, что я оракул, они не могли вынести мысли о моей смерти. Какое-то время они пытались скрывать меня от деревни, но молодой ведьме необходимо практиковать свои силы. Одна маленькая оплошность с моей стороны — и деревня потребовала моей головы. Мы бежали среди ночи и спустя время добрались сюда. Или, вернее сказать, почти добрались. Моя мать не пережила путешествие, а отец умер вскоре после этого

— Его убил вампир? — сочувствие сжало мне желудок.

Она покачала головой.

— Нет. Его сердце просто однажды остановилось, вскоре после нашего прибытия. В любом случае, такова моя история.

— Много ли ведьм приходит на земли вампиров?

— Немного. Больше пустот, ищущих обращения. — Увидев ужас на моем лице, она усмехнулась. — Бессмертие и сверхъестественная сила — соблазнительная комбинация. Смертные служат королевству, и, если их служба исключительна, они могут заслужить благословение короля на обращение.

Я сглотнула.

— Поэтому ты служишь Рафаэлю? Потому что хочешь стать вампиром?

— Нет. Я достаточно видела из своего будущего, чтобы не желать большего, — сказала она чуть тише. — Я служу Рафаэлю потому, что он решительный и справедливый король. К тому же обращать ведьму запрещено. Бессмертие, сверхъестественная сила и магия? Даже боги осудили бы такое.

Я не бралась утверждать, что именно боги стали бы осуждать, а что нет, особенно если Амалтея намекала, что вампиры не осуждаются богами.

Ересь.

— То есть ты хочешь сказать, что люди просто… приходят жить и работать в Королевство Вампиров? — В моем тоне слышался скептицизм. — И вампиры просто позволяют им выполнять свою работу, вместо того чтобы питаться ими? Дальше ты скажешь, что у вас тут орки на чай каждую неделю собираются.

— Только раз в месяц, — тут же ответила Амалтея.

Я рассмеялась прежде, чем успела себя остановить.

— Вот видишь! Я знала, что под этой пугливой оболочкой есть девушка с чувством юмора.

— Пугливой? — фыркнула я. — Какой человек не был бы в ужасе, оказавшись среди вампиров?

Амалтея указала на меня.

— Человек, находящийся под защитой их короля. Вампиры чтят иерархию, а король Рафаэль твердо восседает на самой ее вершине. Ты — его. Никто не осмелится украсть что-то у короля, — объяснила она. — К тому же вампиры не питаются без разбора вне установленного времени. Тебе, как человеку, не о чем беспокоиться.

Несмотря на ее заверения, я вспомнила тот раз, когда вампир укусил меня. Король вампиров. И то, как я… нет, как мое тело отреагировало.

— Ты ожидаешь, что я поверю, будто они способны себя контролировать? Они немногим лучше животных. — Я вложила в слова презрение, которого на самом деле не чувствовала, прогоняя воспоминания об укусе.

Амалтея нахмурилась.

— Ты правда так думаешь?

Нет. Не о Рафаэле. Но я все еще видела это перед глазами — кровь, разорванное горло. Кровь, кровь и…

Амалтея сжала мои руки в своих.

— Боже мой, перестань дрожать. Он будет ругать меня за то, что я тебя расстроила.

Я стряхнула воспоминания, а заодно и ее руки.

— Я не побегу жаловаться Рафаэлю. — Сама мысль об этом была нелепой.

Амалтея сделала долгий глоток чая, изящно вытянув мизинец, когда опускала чашку.

— Это едва ли имеет значение, дорогая. Он все равно узнает. В конце концов, он пил твою кровь.