Сделка, окрашенная кровью

Глава тридцать пятая

— Лучше, — сказал Демос. — Еще раз.

Я кивнула и снова бросилась к тренировочному манекену. Прошло три недели с начала моего цикла. Я неохотно отдохнула, как мне велели, и в тот же миг, когда Шарлотта разрешила мне вернуться к нагрузкам, я с новой яростью бросилась тренироваться. Я была полна решимости укрепить свое тело, особенно потому, что Рафаэль наотрез отказался работать со мной над ментальной защитой.

«Это мера предосторожности», — сказал он. — «Мне лучше знать, если тебе больно или ты напугана».

Я была с этим не согласна. Лучше уж мои страхи будут только моими, а не обнаженными перед вампиром, которому они могут в любой момент надоесть. Именно поэтому, вонзая клинок в манекен в двадцатый раз за утро, я представляла себе одного конкретного короля вампиров.

— Сэм, если ты продолжишь в том же духе, бедняжка никогда не обзаведется детишками-тренировочными мешками, — крикнула Амалтея с края зала после особенно низкого удара.

Приняв это за похвалу, я приготовилась к новому взмаху. Я так устала быть слабой. И становилась сильнее, по крайней мере физически. Амалтея подарила мне новую тренировочную кожаную одежду на прошлой неделе, после того как старая перестала мне подходить. Ребра покрылись слоем жира и мышц, кулаки больше не дрожали от бессильных ударов. И все же, яростно атакуя манекен, я знала: злость, что питала меня, была лишь прикрытием для страха. Неживой противник — это одно. Более крупный и сильный — совсем другое.

Стыд от того, как легко Титус обезоружил меня, не отпускал.

С тех пор я не возвращалась в нишу слушать музыку. Каждый день по дороге после тренировок я бродила поблизости, мечтая быть смелее. Музыка обволакивала меня, делала живой, свободной. Но теперь, стоило мне подумать об этом месте, перед глазами вставал Титус и его угрозы. Я занималась в своей комнате, не убирая кинжал дальше вытянутой руки.

— Сделаем перерыв, — объявил Иадемос.

— Я могу продолжать.

Я хотела продолжать. Хотела перестать быть такой чертовски слабой.

— Ты говоришь это каждый день, — упрекнул он. И это было правдой. — Твоему телу нужен отдых не меньше, чем физические нагрузки.

Ладно. Я вернула тренировочный кинжал на стойку, и мы присоединились к Амалтее за обедом. Сегодня это был поднос с сэндвичами с вяленым мясом, болтуньей из яиц кобольда, овощами и сочного паштета. Демос, разумеется, не ел. Тем хуже для него.

Пока мы ели, Амалтея развлекала нас свежими придворными сплетнями. В отличие от уединенной жизни, которую я выбрала для себя, Амалтея проводила вечера в компании различных членов вампирского общества, посещая ужины, вечеринки и — вчера вечером — азартные игры.

— Не могу поверить, что они вообще позволили тебе играть, — проворчал Демос.

— Ты намекаешь, что я жульничаю? — с безупречной невинностью отозвалась Амалтея.

— Именно это я и имею в виду, — ответил он.

Она с возмущением стукнула тарелкой о стол.

— Знаешь, даже если бы не жульничала, я бы все равно выиграла.

— То есть… ты все-таки жульничаешь? — спросила я.

Она перевела свой гневный взгляд на меня.

— Только не ты.

— Это не отрицание, — заметил Демос.

— Разве это жульничество, когда они прислушиваются к моему сердцебиению, пытаясь понять, нервничаю ли я? Или когда замирают неподвижно, в то время как любой смертный хотя бы поерзал? Конечно нет. Так что пользоваться моими способностями — не жульничество.

— И кого ты обчистила на этот раз? — Демос закатил глаза.

— Лазаря. Он это заслужил.

Лазарь. Имя было знакомым. Вампир с бала, тот самый, что упомянул «мерзость». Мысль о бале вернула меня к Титусу, а Титус — к его насмешке, что я слишком мало знаю о Королевстве Вампиров. Что позволяю им обращаться со мной как с питомцем, которого никогда не выпускают наружу. Это были провокационные слова, но в них была доля правды. Я видела лишь малую часть замка. Что я вообще знала о Дамереле? И что хотела узнать?

Я не собиралась оставаться здесь надолго. Я уже подходила к завершению первой части перевода Гримуара.

И все же в ушах звучал голос Титуса: «Тебе стоит получше узнать своих новых хозяевах, Самара Коисеми. Посмотреть на гору внимательнее».

— Я… я бы хотела посмотреть на город, — сказала я, прерывая очередную перепалку между Демосом и Амалтеей.

Они оба обернулись ко мне, и я съежилась, рефлекторно сжимая плечи.

— Что случилось? — спросила Амалтея. — Ты ведь отказывалась от всех моих предыдущих приглашений.

Это было правдой. Потому что приглашения Амалтеи означали вечера в изысканных платьях, которые не совсем подходили для общества вампирской знати, а я предпочитала бы провести вечер, разгадывая тайны Черного Гримуара.

— Я не говорила, что хочу с кем-то общаться. Просто… посмотреть, как там все устроено.

И этого оказалось достаточно, чтобы убедить Амалтею.

— Лучшего гида тебе не найти. Пошли отсюда.

Демос схватил ведьму за запястье, когда та уже вскочила на ноги. В отличие от меня, она не дернулась от прикосновения, лишь гневно уставилась на него.

— Не так быстро. Ты правда думаешь, Рафаэль захочет, чтобы она просто так разгуливала по городу? Она — Избранница короля.

— Она — Избранница короля, а значит, если захочет пройтись голой по главной улице, она имеет на это полное право, — парировала Амалтея. — Ты тренируешь ее уже несколько недель. Неужели ты так мало веришь в собственные навыки, что думаешь, будто в случае нападения — даже если нас не будет рядом — она не сможет отбиться?

— Ребята… — Я уже начинала жалеть о своей просьбе.

— Ладно, — резко сказал Демос, глядя на меня. — Можешь идти. Если победишь Амалтею в спарринге. И, Тея, без поблажек.

— Отлично. Сэм, поехали. — Она вырвала руку и направилась к стойке с оружием, выхватив наугад короткий меч.

— Я сказал без поблажек. Возьми посох.

Амалтея с раздражением бросила тренировочный меч и взяла деревянный посох. С таким оружием я еще не сражалась. Она повернулась ко мне, и только сейчас я заметила, что на ней свободная блуза и штаны, а не привычные богато вышитые платья. Это было модно для тренировочной одежды, но все же… необычно. Она знала, что это произойдет? У меня не было времени об этом думать, Амалтея схватила мое обычное тренировочное оружие и бросила его мне.

Вообще-то не мне, а прямо в голову Демосу. Он поймал его в воздухе своей вампирской реакцией и протянул мне рукоятью вперед.

— Упс. Похоже, я немного промахнулась.

— Хватит баловаться, — проворчал Демос.

Посох был чуть выше ее роста, и она уже стояла в боевой стойке, быстро прокручивая им по кругу. Я неохотно поднялась, внезапно утратив уверенность в собственных навыках. Учения — это одно, но я еще не пробовала себя в спарринге.

— Демос, я не думаю, что смогу победить.

— Возможно, и не сможешь, — согласился он.

Ну разве это не утешительно?

— Но, если уже сомневаешься, ты проиграла еще до начала, — продолжил он. — Амалтея хорошо владеет посохом, но она изрядно заржавела. Она редко тренируется, потому что с ее даром предвидения вполне обоснованно считает, что может избежать почти любой смертельной схватки. И это дает тебе преимущество. Ты меньше и быстрее. Посох дает ей дистанцию, значит, тебе нужно сближаться. И помни, что кинжал не единственное твое оружие. Даже если она победит, это будет хорошей тренировкой.

Он быстро похлопал меня по плечу и подтолкнул вперед. Я споткнулась, пытаясь удержать равновесие. Это был первый раз, когда он коснулся меня не для мимолетной корректировки стойки.

— Готова? — спросила она.

Нет.

— Да.

— Побеждает тот, кто нанесет смертельный удар. Начали, — объявил Демос.

Амалтея ринулась ко мне. Я едва успела неуклюже уйти в сторону и восстановить равновесие, как ее посох полетел в меня. Амалтея могла жульничать в картах, но поддаваться мне явно не собиралась. Она была неумолима, и все, что я могла сделать, — это отступать, пытаясь избежать удара ее посохом.

— Отвечай, — бросила она, делая выпад.

Я продолжала танцевать вокруг нее, ища возможность для атаки. Это была не головоломка, где можно сколько угодно искать решение, здесь нужно было думать быстро, пока Амалтея наступала.

Я не выиграю, если буду только отступать.

Когда ее посох снова опустился, я подняла свой деревянный тренировочный меч. Оружие столкнулось, и мне удалось оттолкнуть ее посох вверх.

— Хорошо, — сказал Демос.

Хорошо. Или очень плохо. Потому что Амалтея удвоила натиск, еще быстрее двигая посохом. Я сумела отразить несколько ударов, подобравшись достаточно близко, чтобы посох не мог набрать нужный размах. Но я была далека от идеала. Оружие задело мои предплечья, когда я неверно рассчитала угол, и боль отразилась в плече.

Чувствовать будешь потом. Сейчас сражайся.

Меня вел жестокий инстинкт, непохожий на все, что пробуждалось во мне раньше. Пот стекал по шее, грудь тяжело вздымалась под тесной кожаной одеждой. Амалтея тоже устала, ее круглое лицо покрылось тонким блеском. Ее движения замедлились? Она гонялась за мной так же долго, как я от нее уходила.

Сильный удар по ноге напомнил мне, что Амалтея еще не была полностью измотана.

Черт. Я снова подняла кинжал, но он был не предназначен для боя против посоха. Я ушла в оборону, уклоняясь и отступая, отпрыгивая назад и лихорадочно пытаясь придумать план. Амалтея, как и ожидалось, следовала за мной, но ее удары стали повторяться. Голова, грудь, нога, грудь, голова, грудь, нога. Она меняла стороны и углы, но по мере того как уставало тело, уставал и разум.

Сейчас. Когда последовал следующий удар в грудь, я была готова. Вместо того, чтобы уклоняться, я отразила удар. Я не стала бороться с посохом, а лишь сместила его достаточно, чтобы ей пришлось перестраивать равновесие. Удивление от сломанного ритма заставило ее пошатнуться, но она едва удержала равновесие. Я выбросила правую ногу, подсекая ее левую.

Она упала. Отбросив кинжал, я вцепилась в посох, мои руки оказались напротив ее, и я толкнула ее назад, пока она не оказалась подо мной. Я вжала посох в ее ключицу.

Сильно.

Еще сильнее.

— Сдаюсь, — пробормотала Амалтея. — Сдаюсь.

Я моргнула. Спарринг. Мы всего лишь спаррингуемся. Я поспешно вскочила и протянула Амалтее руку, помогая подняться. Она взяла ее и улыбнулась мне, в ее глазах блеснула гордость.

— Отличный прием, Сэм.

— Тому, кто наделен даром предвидения, следовало предугадать этот выпад, — сказал Демос, подходя к нам. — Может, Сэм стоит дать тебе пару уроков?

— Вот за это первый раунд в «Тильде» за твой счет, — проворчала она. — А если теперь ты доволен, то я пойду смывать с себя эту грязь. Вечером пойдем куда-нибудь.

Верная своему слову, Амалтея исчезла у себя, чтобы смыть с себя пыль тренировочного зала. Демос остался со мной еще на некоторое время, чтобы разобрать мои ошибки.

— Ты хорошо справилась для первого раза, — сказал он, заканчивая разбор.

Я сглотнула. Я едва выиграла у человека. Если бы на меня напал вампир, я была бы мертва. Я так ему и сказала.

— Сэм, никто не будет на тебя нападать, — заверил он меня. — Я знаю, что в Королевстве Ведьм предвзято относятся к вампирам, но мы — разумные существа. Немного эмоциональные, слегка капризные, и да, мы пьем кровь. Но если отбросить это, разве кто-нибудь из нас вел себя так, чтобы это по-настоящему напугало тебя?

Да. Много лет назад. Но отвечать на это я не хотела.

— Если ты считаешь, что мне безопасно гулять по Дамерелю, тогда зачем заставлять меня спарринговаться с Амалтеей?

Он улыбнулся, и я впервые увидела в лице вампира-генерала настоящую мальчишескую улыбку.

— Потому что пора кому-то, кроме меня, уложить эту ведьму на задницу.

Учитывая, что в итоге она все равно получила свое, я не была уверена, что именно это и произошло, но все равно кивнула.

Если это устраивало их обоих, то пусть так и будет.

Черт возьми, для меня это не имело никакого смысла.

Где бы ни была «Тильда», мы не собирались туда идти в первую очередь. Амалтея потянула меня за собой, взяв под руку, а Демос шагал позади, сверля прохожих мрачным взглядом. Гора состояла из трех уровней, как объяснил Рафаэль. В верхней части, в замке, проживало очень мало представителей вампирского общества. На втором уровне велась почти вся торговля. Вампирская знать также жила в центральном кольце второго уровня. На третьем и последнем уровне жили простолюдины, в основном вампиры, поскольку большинство людей работали в домах знати. По словам Амалтеи, «большинство» означало примерно девяносто пять процентов населения.

— А как у вампиров вообще может быть знать? — спросила я. — Если вампиры не могут размножаться, не могут создавать родословные, то и титулы унаследовать нельзя.

Амалтея покачала головой.

— У них есть родословные. Вампиры связаны друг с другом через свою линию. Если знатный дом хочет принять кого-то в свой род, они подают прошение Рафаэлю, чтобы он обратил человека и принял его в дом. Не все вампиры принадлежат к знатным домам, но и среди простолюдинов есть кланы, дальние родственники без власти.

Как странно все это устроено.

— Так вот как они обходят проблему отсутствия детей, — пробормотала я.

Амалтея на это ничего не ответила, что было странно, потому что она не переставала говорить с тех пор, как появилась у моей двери сегодня днем с нарядной сменной одеждой и туфлями, которые так жмут ноги, что я подозреваю, что мне до сих пор не простили спарринг.

— Ты что-то мне не договариваешь? Я думала, что вампиры бесплодны.

— Это правда, вампиры не могут зачать ребенка естественным путем, — вступил в разговор Демос. — Но желание иметь детей у некоторых столь сильно, что они прибегают к… обходному пути. Если обратить ребенка, он будет расти нормально до достижения зрелости. Такие дети живут в промежуточном состоянии, питаясь и обычной пищей, и кровью. Они несут в себе слабости и вампиров, и людей, поэтому родители обычно ревностно их охраняют.

— Их родители-вампиры, — уточнила я. — Они обращают младенцев?

Меня охватил ужас.

— Никто не стал бы обращать младенца, — поспешно успокоила меня Амалтея. — Но это связано скорее с тем, что запрещено обращать ведьму, и им приходится ждать достаточно долго, чтобы убедиться, что ребенок пустота.

Значит, к семи годам. У большинства ведьминских детей способности проявлялись к четвертому дню рождения, но некоторые задерживались, нуждаясь в толчке, чтобы пробудить магию. Семь лет считались пределом, когда даже самые надеющиеся родители смирялись с судьбой ребенка, как заурядной пустоты. Иронично: вампир радовался бы пустоте, а смертный родитель скорбел.

Мой седьмой день рождения счастливым не был.

— Ты увидишь, что здесь все не так уж отличается от любого другого города, — продолжила Амалтея, легкомысленным взмахом руки прогоняя тяжелую тему. — Это Улица Портных, моя любимая улица для прогулок.

Улица была обустроена десятками магазинов с одноименными названиями, в витринах которых были выставлены модели, которые я видела на Амалтее несколько недель назад. Хотя мы находились внутри горы, здесь было на удивление светло. Демос объяснил, что в городе придумали систему устойчивого освещения: вдоль дорог тянулись стеклянные уличные фонари. Внутри них масло пополнялось из центрального источника. Часть меня хотела попросить показать этот механизм или хотя бы рассмотреть один из фонарей поближе, но мне было неловко обременять их такой просьбой. Во многих частях города чувствовалась поразительная изобретательность. Когда у тебя нет магии, ты должен быть сообразительным в других вещах.

Платья, сшитые без использования зачарованных шпулек, наверное, изготавливали целую вечность. На том, что слева от меня была изображена богато украшенная птица, сидящая на плече и рукаве, чьи хвостовые перья спускались до бедер.

— Ты можешь примерить его, — сказала Амалтея. — Или даже заказать что-нибудь специально для себя. Тебя наверняка с радостью примут без всякой записи.

Скорее всего, потому что Амалтея выглядела постоянной и щедрой клиенткой этих магазинов.

— Пощади меня, — проворчал Демос, проходя мимо нас. Амалтея выбросила ногу, пытаясь застать генерала врасплох, но он даже не споткнулся. — Сомневаюсь, что это именно то, что Самара хотела увидеть.

— А что ты хочешь увидеть? — спросила Амалтея.

«Хочу» — было не совсем подходящим словом.

— Людей. Тех, которые, по твоим словам, дают свою кровь.

От этой мысли у меня свело желудок, но мне хотелось верить, что все не так ужасно, как я представляла. Что Титус ошибается. Что я смогу увидеть все собственными глазами и опровергнуть страхи, с которыми жила всю жизнь.

Мои спутники обменялись взглядами. По выражению лица Иадемоса я легко прочла ответ: ни за что. Амалтея, обычно склонная спорить, на этот раз, к моему удивлению, была с ним заодно.

— Я заслуживаю увидеть, как обращаются с другими пустотами, — настаивала я. Я заслуживала увидеть ту роль, которую все считали моей рядом с Рафаэлем.

— Дело не в том, что мы не готовы тебя туда отвести, — мягко сказала Амалтея. — Просто очевидно, что ты особенно, скажем так, чувствительна к таким вещам. Даже мысль о том, что пьют кровь, делает твою и без того светлую кожу призрачно-белой. В Дамереле много прекрасного. Давай мы пока покажем тебе все здесь.

Демос кивнул в знак согласия, и мы продолжили экскурсию по торговому району.

Но я была не согласна.