Сделка, окрашенная кровью

Эпилог

Я проснулась и уставилась в потолок.

Только это был не богато расписанный потолок моей спальни. И не кровать, на которой я просыпалась последние несколько месяцев.

Это был темный, твердый камень.

Я в Греймере.

Эта была моя первая мысль, прежде чем события вечера вернулись ко мне. Это был девятый круг ада за мое предательство? Я приподнялась на локтях и огляделась. Со всех четырех сторон меня окружал сплошной камень — тот же темный гранит сверху и снизу. Он был не отполированным и гладким, а грубо высеченным, как небольшая камера, вырезанная прямо в горе.

Дамерель.

Источника света не было. Здесь царила полная тьма, и все же я видела все отлично.

Даже слишком.

Я прижала ладонь к груди, ожидая почувствовать ужасающее биение своего сердца.

Ничего.

Нет. Нет, нет, нет.

Этого не может быть.

Я умоляла его.

Я умоляла его… не делать этого?

Единственным отверстием в камне было небольшое углубление, перекрытое медными прутьями.

Проклятая медь. Я грубо поднялась, содрав кожу с ладоней и ступней, когда споткнулась и добралась до металла с красноватым оттенком. Я схватилась за прутья, отчаянно пытаясь отрицать правду.

— Ай!

Я вздрогнула от этого звука и отпрянула назад. Кто это сказал? Но здесь была только я. Я пробормотала что-то еще, и осознала истину: с моим новым, изменившимся слухом я больше не узнавала свой голос в собственных ушах.

— Будь ты проклят, — прошипела я, быстро моргая.

Рафаэль обратил меня. Я умоляла его не делать этого. Разве он не обещал? Разве он не дал слово, что никогда не отнимет у меня этот выбор? «Табу», — так он это называл. Превратить кого-то без согласия.

Я бы предпочла умереть, чем жить так.

— Ты наконец очнулась.

Темная фигура вышла из тени.

Рафаэль?

Я моргнула, когда он вышел из мрака.

Нет.

Демос.

Его ближайший друг. Удобная мишень для моего гнева.

— Как он мог так со мной поступить? — спросила я. — Где Рафаэль? Мне нужно его увидеть. Сейчас же!

Громкий смех отразился эхом от неуступчивого камня.

— Ты правда думаешь, что имеешь хоть какое-то право требовать встречи с королем? — Он покачал головой. — Он в коме, оправляется от яда, который ты пустила в его вены, — Демос посмотрел на меня с недоверием. — Первый человек, которого он согласился превратить, и та его отравила.

Я ни на что не соглашалась.

— В коме?

Почему эта паника на мгновение пересилила ярость, я не могла объяснить. Страх смерти Рафаэля оказался каким-то первобытным. Затем мой рациональный мозг взял верх. Я почувствовала каждую мрачную, злую эмоцию, которую ассоциировала с вампирами, когда прошипела:

— Хорошо. Пусть умрет от этого.

Демос зарычал у медной решетки. Впервые я задумалась, не для того ли она здесь, чтобы удерживать не меня, а других вампиров от пустоты, убившей их короля.

— Король Рафаэль очнется, — прошипел Демос, утратив привычное самообладание.

Исчез Демос, который меня обучал. На его месте стоял Иадемос, генерал Королевства Вампиров Запада. Генерал был не просто стратегом, он был воином, и он хотел убить меня за предательство правителя, которому поклялся в верности.

— И когда он узнает, что ты натворила, ты проклянешь день, когда появилась в Дамереле. Это не будет быстрой смертью, помойная крыса. Четыреста лет я оберегал его от любой угрозы, и вот ты проскользнула в наши ряды.

Нет, нет, нет! Слова, которых я не хотела говорить, поднимались в горле, но я не могла их выговорить. Я отступала все дальше и дальше, и каждое обвинение падало, как удар топора по гнилому дереву, заставляя меня рассыпаться и увядать.

Иадемос ринулся вперед, и я вздрогнула, но он лишь просунул между прутьями клетки кубок и поставил его на пол. Откуда он появился, я не знала. Запах ударил сразу же, и внутри моего тела распахнулась бездна, о существовании которой я не подозревала. Голод, жажда, неописуемая смесь наполнила мой организм.

Пахнет… хорошо. Я рванула к кубку быстрее, чем когда-либо могло мое тело. Казалось, что за одну секунду я пересекла всю камеру, и кубок уже был на полпути к моим губам, прежде чем я осознала, что собираюсь сделать.

Кровь. Это была кровь.

Я швырнула его через всю камеру. Кровь брызнула по полу, сверкая алым маяком. Раньше это напомнило бы мне о смерти моей матери. Теперь же все, что я видела, это лекарство от этого звериного голода, этой глубокой ямы неестественной жажды внутри меня.

Как он посмел сделать это со мной? Он обещал. Я бы предпочла умереть тысячу раз, чем позволить себе жить таким чудовищем. Тем, кто берет, и берет, и берет, чтобы выжить.

— Не веди себя по-детски, — Иадемос скрестил руки перед решеткой. — Тебе нужно пить. Всем новообращенным вампирам нужно.

— Я не буду! — зарычала я.

Я и впрямь прозвучала сейчас больше как зверь? Почему он сделал это со мной? В груди ныло, хотя сердце больше не билось.

— Будешь. Если не сейчас, то через два дня будешь умолять о глотке. — Он наклонился, чтобы поднять кубок. Он что, собирался принести мне еще крови?

Смогу ли я выбросить ее во второй раз, если он это сделает? Неужели моя природа меняется так легко?

Я снова рванула вперед и каким-то образом успела схватить кубок.

А затем швырнула его сквозь прорези решетки. Он врезался в стену пещеры и с пугающей силой отколол камень.

— Убирайся! — закричала я. — Убирайся и даже не думай снова приносить мне кровь!

Я ожидала, что Иадемос станет спорить.

Но вместо этого, не сводя с меня взгляда, он отступил. Пять медленных, нарочитых шагов назад. Он не сделал ни единого движения к кубку, просто смотрел на меня так, словно ждал.

Когда Иадемос подчинился, я не почувствовала быстрого сердцебиения, сопровождающего громовую панику. Его глаза были остекленевшими, как у человека под мороком.

Что?

— Возвращайся на свой пост и забудь все, что только что произошло, — пробормотала я. Он действительно собирается…

Демос развернулся на каблуках и ушел на другую сторону пещеры, выпрямив спину и приняв отработанную стойку стража, со скрещенными за спиной руками. Стеклянный блеск исчез из его глаз, но он ничего не сказал.

Мой разум лихорадочно искал объяснение, но возможен был лишь один вариант. Лишь одно существо обладало властью над вампирами, лишь одна сила могла заставить их повиноваться с той же легкостью, с которой они заставляли людей слепо подчиняться.

Мерзость, которую они боялись также, как я боялась их с момента смерти моей матери у меня на глазах.

Некромант.

Дикая улыбка изогнула мои губы.

Я и была тем самым некромантом, которого Рафаэль выслеживал веками.

И я собиралась разорвать его королевство на части, по одному клыкастому чудовищу за раз.