Сделка, окрашенная кровью

Глава сорок шестая

Рафаэль появился у моей двери всего лишь час спустя. Открыв ее, я подумала, что могу вовсе перестать дышать.

На нем была черная шелковая туника, драпированная на плечах с широким V-образным вырезом, которая резко контрастировала с его алебастровой кожей. Красные драгоценные камни украшали его тело: пальцы, плечи, грудь.

Того же ярко-красного цвета, что и глаза.

Того же красного цвета, что и мое платье.

Железная корона покоилась на голове, а угрожающие шипы напоминали вампирские клыки. Ее суровая, неумолимая форма контрастировала с роскошным кроем его одежды.

Он выглядел как существо из другого мира.

И все же мое платье делало меня идеальным дополнением к его наряду.

— Самара. Ты выглядишь… — Он осекся.

Я никогда прежде не видела, чтобы Рафаэль мог потерять дар речи. Но вот он стоял, глядя на меня так, словно видел впервые.

— Я готова, — сказала я, скрывая тот факт, что его внешний вид лишил дара речи и меня саму.

— Точно? — спросил Рафаэль.

Хорошо, что я была человеком и могла лгать. Я кивнула.

Рафаэль протянул руку, а я просто уставилась на нее. Я никогда не брала под руку парня. Не то чтобы Рафаэль был для меня кем-то подобным, не то чтобы он когда-нибудь мог им быть… но один лишь этот изгиб локтя заставил меня тосковать по жизни, которую я могла бы иметь.

Жизни, которую я все еще могла бы получить. Вместе с помилованием.

— Не думаю, что эта традиция чем-то отличается от той, что была в Королевстве Ведьм, — подсказал он с сухим юмором.

Несмотря ни на что, мне хотелось улыбнуться в ответ на эту шутку.

Я взяла его за руку, и этого оказалось достаточно. Рафаэль зашагал по коридору, держась темпа, с которым я могла справиться на каблуках. Несомненно, он слышал каждый трепещущий удар моего сердца, пока мы приближались к бальному залу. Я надеялась, что он продолжит считать это простым волнением, а не тревожным колоколом моего предательства.

«Веди себя нормально», — приказала я себе. «Просто соглашайся со всем и позволь ему укусить тебя, когда придет время».

Мы пошли не тем путем, которого я ожидала. Коридор вился все выше и выше, пока мы поднимались к самой вершине Дамереля.

Бальный зал отличался от того, что был на приеме в честь прибытия. Здесь не было лестницы, с которой можно было бы спускаться — лишь две массивные двойные двери, искусно вырезанные из камня, которые распахнулись при нашем появлении под резкий звук трубы, прорезавший стоявший в зале гул.

— Его Величество, король Рафаэль, Первый Своего Имени, Избранник Анагенни, Правитель Вампирского Королевства Запада, и леди Самара, Избранница короля, прибыли!

Все взгляды разом обратились к нам, а затем головы быстро опустились в низком поклоне.

Рафаэлю, разумеется.

Он шагнул вперед, как и полагалось его праву, и я последовала за ним, абсолютно беспомощная.

Сам зал поднимался высоко вверх. Великолепная люстра размером с мою кровать свисала с массивной цепи, кристаллы и свечи которой наполняли помещение светом. То, что она держалась, было настоящим инженерным достижением. Части горной породы была вырублена, открывая обзор во внешний мир — на три красных затмения.

Если я думала, что последний бал подготовил меня к толпе, то сильно ошибалась. Бальный зал был крупнее прежнего, но людей и вампиров здесь было еще больше. Людей было много, очень много. Не только тех, кто мечтательно маскировался под вампиров.

Нет, когда я смотрела на них… я видела себя.

Мне стоило огромных усилий не вырваться из хватки Рафаэля и не побежать.

— Похоже, я вписалась в дресс-код.

Я провела вспотевшей ладонью по красному шелку своей юбки. Людей было легко узнать — каждый из нас был в красном. Платья без рукавов, жилеты без рубашек под ними. Пульс был обнажен почти повсюду. Мода была вычурной и у людей, и у вампиров. Последние были облачены в более темные оттенки серого и черного.

Лишь Рафаэль был полностью облачен в этот цвет, если не считать красных драгоценных камней, вшитых в его тунику.

— Это… символично, — осторожно сказал он. Его голос был тихим, но в зале, полном вампирского слуха, я сомневалась, что такое понятие, как «личный разговор» вообще было возможно.

Символично для крови, которую они прольют? Моей отравленной крови.

По какому-то безмолвному сигналу поклоны прекратились. Все смотрели на нас.

О боги, неужели прямо сейчас?

— Это та часть, где ты пьешь из меня?

Почему я не позволила Тее рассказать мне еще хоть что-нибудь о том, что меня ждет?

Рафаэль выпрямился и оказался прямо передо мной, не отпуская наши сцепленные руки. Его крупная фигура закрывала меня от всех остальных.

— Сейчас та часть, где мы танцуем.

Он не отводил взгляда и жестом подал знак музыкантам начать играть новую мелодию. Я едва слышала первые ноты сквозь невидимую вату, забившую мне уши.

Он наклонился ко мне, его дыхание коснулось края моего уха.

— Они перестанут пялиться, как только мы начнем танцевать.

— Я не знаю движений, — прошипела я.

На таком близком расстоянии я почти ощущала его вибрирующий смех.

— Просто двигайся. Остальное я сделаю сам.

И я начала двигаться, не нуждаясь в дальнейших уговорах, лишь бы триста пар глаз переключились на что-то еще в зале. Я слегка покачивалась, подражая тому, что помнила из танцев, которые наблюдала в другой жизни. Это было скорее покачивание и шарканье, чем нечто столь элегантное, как вальс, но Рафаэль сдержал слово. Его рука скользнула в мою, приподнимая наши ладони, в то время как другая опустилась ниже, обжигая мне бок, а моя естественным образом легла на его бицепс. Я огляделась — остальные тоже начали танцевать — и попыталась копировать движения, чтобы лучше вписаться в стиль Королевства Вампиров.

— Ты слишком много думаешь, — заметил он.

— Я стараюсь не наступить тебе на ноги.

Шутка сорвалась с губ прежде, чем я осознала всю иронию. Я беспокоилась о том, что могу наступить ему на ноги… словно не планировала причинить куда больший вред.

Я запнулась в своем шаркающем танце, но Рафаэль спас меня.

— Не думай о них, маленькая гадюка. Они не имеют значения.

Свет люстры заиграл на грубом железе его короны, когда он легко вел меня в своем импровизированном танце.

— Имеет значение только это. То, что ты чувствуешь в этот момент. То, что ты делаешь.

Я попыталась позволить отодвинуть все на задний план, но мои мысли теперь были втянуты в другой водоворот. Именно поэтому Рафаэлю пришлось прибегнуть к другой тактике, чтобы отвлечь меня.

— Скажи мне, что ты думаешь о музыке.

Теперь, когда мы вошли в ритм, я позволила нотам околдовать себя. Я заметила небольшой оркестр в углу комнаты, когда мы вошли. Акустика бального зала была превосходной: музыка не отвлекала, но была достаточной громкой, чтобы заглушить худшие из моих мыслей. Десятки инструментов сливались в гармонию, которая вибрировала на моей коже и заставляла двигаться, даже если мои шаги все еще были неуверенными.

— Они талантливые, — признала я.

— Но нравятся ли они тебе? — настаивал он.

Здесь лгать нужды не было.

— Да. — Если бы я могла просто сидеть в пустом бальном зале под эту музыку, я была бы счастлива.

В Королевстве Ведьм такой не было.

Я снова оттолкнула мысли о своем прежнем доме.

Веди себя естественно.

— На таких мероприятиях всегда столько музыкантов? — я приподняла подбородок в сторону небольшого оркестра. Это было явно слишком много для данного мероприятия.

Рафаэль улыбнулся.

— Нет.

— Тогда почему?

— Для тебя. Я привез их сюда для тебя. — Он закружил меня, и мне удалось удержать равновесие, пока я кружилась по залу, прежде чем снова оказаться в его объятиях. — Я хотел показать тебе другую сторону этого королевства.

— Другую сторону? — я закрыла глаза, пытаясь понять, что он имеет в виду. — Рафаэль, скажи мне, почему все люди в красном?

Символизм был очевиден, но я хотела услышать это от него.

Хотела, чтобы он ясно обозначил пропасть между нами.

— Я сказал, что это символично.

Он же не думал, что я сдамся после такого явного уклонения от ответа.

— Символично для чего? — настаивала я.

Ему не нужно было дышать, но он все же вздохнул.

— Крови, которую люди приносят в дар, и тьме, что торжествует над ними. Пока висят три красные полные луны, окруженные темным небом.

Не существовало любезностей, которыми можно было бы прикрыть эту правду. Она всегда была бы пропастью между нами. Вампиры — могущественные, вечные. Люди — не более чем корм.

Мелодия закончилась, и началась другая. Мы продолжали двигаться теперь уже в такт, хотя я по-прежнему выдумывала движения.

— Я не желаю обманывать тебя, маленькая гадюка. Мой мир жестокий. Но, тем не менее, я хочу разделить его с тобой.

Это прозвище напомнило мне о яде, который сейчас бежал по моим венам. Я скрыла свою реакцию и отвернулась.

— А если я не хочу быть частью этого мира? — Что, если этот мир неправильный?

— Везде есть свое уродство. Просто некоторые лучше его скрывают. — Его кадык дернулся. — Если ты не сможешь найти покой в моем королевстве, я найду тебе другое место и дам столько золота, сколько ты сможешь унести. И все же я надеюсь, что ты выберешь остаться рядом со мной.

— Но… я собиралась остаться всего на несколько дней. Чтобы перевести Гримуар, — я заставила себя не выдать волнения, когда упомянула том, в переводе которого уже продвинулась.

— Я желаю лишь твоего счастья, — его глаза приковали меня, не давая смотреть никуда больше.

Счастья. Словно это было так просто.

— Почему?

Король вампиров на мгновение замолчал. Затем сказал:

— Полагаю, отчасти потому, что ты знала о нем слишком мало.

Я больше не могла на него смотреть и потому обвела взглядом зал. Какое количество счастья считается нормальным для человека? Как его измерить? Было ли у меня счастливое детство до Греймера? Тогда, несомненно, все было лучше, но в представлении моей матери погоня за счастьем была излишней роскошью.

«Счастье можно найти на дне хорошей бутылки», — сказала она мне однажды. — «Ты создана для большего, моя маленькая принцесса».

Я не была счастлива. Возможно, в мимолетные мгновения здесь, но я обменивала все эти крошечные моменты на нечто большее.

На цель.

— А твоя жизнь? — бросила я вызов. — Она счастливая?

Наступившая тишина была обвинительным признанием для вампира, который не умел лгать.

Мы кружили по залу, мое платье скользило по полу. Музыка то нарастала, то затихала, пока танец не подошел к концу. Невидимые часы отсчитывали время до начала церемонии. Как только мы остановились, я сразу почувствовала, как воздух внезапно стал невыносимо густым.

— Мне нужна минута, — я отстранилась от Рафаэля, не зная, куда направляюсь. Я протиснулась сквозь толпу зевак, опустив глаза, пытаясь найти любой выход. Парадный вход находился на противоположной стороне зала, но здесь был проем.

Я вышла на балкон. Проход вел прямо на террасу, высеченную в камне. Никого не было. Я прошла дальше и на мгновение застыла, пораженная тем, где оказалась.

Ночь наполнила мои легкие чистым, прохладным воздухом. Это был первый раз за многие месяцы, когда я оказалась на улице. Я глубоко вдохнула, наслаждаясь этим ощущением. Если все пойдет не так, это может быть последний раз, когда я выхожу на улицу.

Вид был великолепен. Я подошла к каменному парапету, служившему преградой от падения вниз, стараясь не наклоняться. В поле зрения виднелось несколько вершин, близких по высоте. Настолько близких, что, закрыв один глаз и протянув руку, я могла бы подумать, что смогу дотронуться до их шпилей. Снег припорошил вершины, но, пока жар толпы все еще согревал, холод меня не беспокоил. Даже если бы появилась дрожь, я бы вытерпела ее ради нескольких мгновений, чтобы собраться с мыслями.

Но одна я была недолго.

— Тебе не обязательно стоять так далеко, — пробормотала я.

Демос шагнул вперед из дверного проема. Я сказала, что мне нужна минута, и Рафаэль дал мне ее. Однако он не оставил меня без охраны. Генерал короля был одет во все черное, как и все вампиры, но его одежда была украшена знаками отличия. Это была скорее форма солдата, чем парадный наряд.

— Я удивлена, что ты не с Теей, — это было нелепо, но именно это первым пришло мне в голову. Я боялась, что, если останусь в тишине со своими мыслями, притворство будет написано у меня на лице.

Он остановился в шести футах от меня, глядя на утесы.

— Почему я должен быть с ней?

Потому что ты всегда на нее смотришь.

— Вы ведь друзья, не так ли?

— Мне приказано охранять тебя, — его тон был сдержанным.

— Я уверена, ни один вампир не посмеет коснуться Избранницы короля во время Затмения Трех Лун, — я сохранила сухой тон, но сердце колотилось, словно призывая возразить мне.

— Есть и другие угрозы, — сказал Демос.

По моей спине пробежала дрожь, и не только от холодного воздуха. Какие? Он знает о Титусе? Я тут же отбросила эту мысль, если бы Рафаэль знал, что глава шпионов Короля Ведьм находится среди них, его бы уже давно пытали и убили. Значит, существовали иные угрозы.

Это не имеет значения. Ты, Самара, уходишь.

— Он, знаешь ли, заботится о тебе, — небрежно сказал Демос.

— Я бродяжка, которую он подобрал и пожалел.

Хорошо, что у меня не было вампирской способности не лгать, потому что иначе эти слова никогда не сорвались бы с моих губ. Он заботится о тебе. Эта мысль была опьяняющей, электризующей.

Но у нее не было будущего. Не после того, что я собиралась сделать.

Демос посмотрел на меня так, словно все понимал без слов.

— Тогда почему моим лучшим работникам приказано разыскивать какого-то неосторожного вампира, который вышел из-под контроля в притоне?

Мои глаза расширились. Рафаэль ничего об этом не сказал. Он просто… позволил мне поверить в худшее.

И я поверила. Без труда.

— Ты можешь вернуться на праздник, Иадемос.

Я резко обернулась. Рафаэль внезапно оказался всего в нескольких шагах от нас, на его лице промелькнуло легкое раздражение. В руках он держал два хрустальных бокала. В одном был светло-янтарный напиток, в другом — чистая вода.

Я заподозрила, что была единственным человеком в истории, которому Король вампиров прислуживал, словно трактирная служанка.

— Не знал, что ты предпочитаешь.

Иадемос удалился по приказу Рафаэля, а я слишком долго обдумывала вопрос, который должен был быть простым.

Воспоминания о последнем, единственном разе, когда я пила, вернулись. Вероятно, мне следовало бы оставаться трезвой. А может, стоило воспользоваться алкоголем, чтобы унять все туже затягивающийся узел нервов в животе.

— Ты знаешь, что я никогда бы не позволил, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — сказал Рафаэль.

Я потянулась к алкоголю, не встречаясь с ним взглядом. Я не могла ответить тем же.

— То, что сказал Демос, правда? — спросила я.

Рафаэль слегка поморщился, ставя другой бокал на перила.

— Демос слишком много болтает. Я не хвастаюсь полумерами.

— А что же с ней, с этой случайной девушкой недостойной твоего внимания? — Я опустошила бокал, желая ощутить жжение в горле, даже если это заставило меня кашлять.

— Возможно, все должно быть не так, как я предполагал изначально.

Это было самым мягким из возможных извинений, если его вообще можно было считать таковым. Но настоящее извинение крылось не в словах. Оно было в том, что он искал убийцу. Я поставила бокал рядом с его и подошла ближе. На таком расстоянии его запах окутывал меня, дополняя ночную прохладу.

— Ты делаешь это только для того, чтобы угодить мне?

Я хотела, чтобы он это отрицал.

Но вампиры не могли лгать.

— Да.

Я отвернулась. И что мне с этим делать? Боги, они были чудовищными созданиями. Я видела тому доказательства снова и снова. Но мог ли Рафаэль стать лучше? Могла ли я научить его быть другим? Не было ли такое мышление гордыней, за которую боги накажут меня? Или же я убью его, как и планировала, выкуплю свою свободу с помощью заговора Титуса, только чтобы на его место пришел кто-то еще более жестокий?

Вина снова скрутила мне желудок. Я заставила себя смотреть на белоснежные вершины гор, укрепляя свой ментальный щит.

— Разве не очевидно, что я хочу угодить тебе? — прошептал он. Рафаэль потянулся к моей щеке, но я отвернулась. Мне было слишком тяжело, когда он был так близко и говорил таким нежным тоном.

— Ты собирался убить еще одного человека сегодня ночью, если бы я не вызвалась сама.

Как я могла смотреть на такого мужчину и видеть в нем что-то другое, кроме зла?

— Да, — подтвердил он. — Для этого случая приберегли заключенного. Отвратительного даже по твоим меркам, я уверен.

Я оглянулась, полная сомнений. Было ли это правдой? Дело ли это ситуацию лучше? Его взгляд не дрогнул, когда он продолжил:

— Но это не оправдывает меня, маленькая гадюка. Я убил бы тысячу невинных, лишь бы избавить тебя от любой боли.

Я не могла находиться рядом с ним, поэтому зашагала прочь. Колени дрожали, пока я заставляла себя увеличивать расстояние между нами.

Но Рафаэль последовал за мной. Он загнал меня в угол в небольшой нише в скале.

— Не беги, Самара. Только не от меня.

Если бы я позволила ему поймать меня, по-настоящему обладать мной так, как я всегда жаждала… это бы меня уничтожило.

— Ты утверждаешь, что хочешь угодить мне, но все это время планировал забрать мою кровь. Ты сделал меня своей Избранницей и знал, что в этом и заключается ее роль.

Рафаэль поднял руки и уперся ими в верхнюю часть ниши, наклоняясь ко мне.

— Я не намерен брать то, что ты не желаешь отдавать. Ты отдаешь, потому что жаждешь принятия. Если в тебе и есть изъян, то лишь этот. Если бы ты когда-нибудь захотела моего укуса, я бы дал его тебе, и мы оба знаем, что тебе бы это понравилось. — Он наклонился еще ближе. — Ты постоянно преследуешь мои мысли, и все же я боюсь, что в твоих я нахожусь лишь с презрением. Скажи мне, Самара. Если бы я взял тебя сейчас, ты бы возненавидела меня? Сожалела бы об этом? Или хотела бы меня так же неистово, как я хочу тебя?

Я не могла ответить ему словами. Не тогда, когда видела выражение его лица, напоминавшее едва сдерживаемого зверя, и ощущала сотни противоречивых эмоций. Не тогда, когда я вспомнила о своей миссии и все жестокости, которые вампиры совершали с самого моего рождения. Не тогда, когда он загнал меня в эту нишу и я впервые почувствовала себя не в ловушке, а в безопасности.

Я бросилась вперед, дернула металлическую цепь на его шее, чтобы притянуть к себе и поцеловать.

Я никогда не чувствовала себя столь могущественной, как в ту краткую секунду, когда его губы поддались моим. Впервые я застала Короля вампиров врасплох. И никогда не была столь опьяненной, как в тот миг, когда он издал низкий, гортанный звук и рванулся глубже в нишу. Я не знала, что делаю, не знала, как назвать сотни ощущений, вспыхивавших в моем теле. Я знала лишь его: его запах, его вкус, текстуру его кожи и звуки, которые он издавал рядом со мной. И мое тело отвечало ему тем же. Я и не подозревала, что кедр может иметь столь темную грань, но ощущала ее на его языке, когда он взял поцелуй под контроль. Не существовало ничего, кроме этого мгновения, кроме отчаянной потребности оставаться в своем теле, растворяясь в нем без остатка.

Он был врагом, королем чудовищ, которых я презирала.

Пусть девятый ад пощадит меня, но он был всем, чего я жаждала.

Рафаэль скользнул одной рукой мне на шею, защищая от острого камня. Его большой палец слегка коснулся моего пульса, а мое сердце забилось быстрее. Не от страха, а от возбуждения. Он тихо застонал, и этот звук отозвался внутри меня. Я хотела его. Нуждалась в нем. Другой рукой он скользнул с талии вниз. Когда его ладонь скользнула по ножнам с кинжалом, я почувствовала, как его губы изогнулись в улыбке.

— Моя маленькая гадюка со своими клыками, — пробормотал он, прежде чем вновь вернуться к поцелую.

Ядовитая гадюка-предательница. Но эта мысль исчезла, стоило ему снова коснуться моего тела.

Он знал его лучше, чем я сама. Каждое прикосновение было подобно руке музыканта, возбуждающего песню моего желания. Он ласкал меня сквозь слои юбок, его хватка была твердой и властной, когда он скользнул дальше, к изгибу между ног. Внезапное давление заставило меня судорожно выдохнуть ему в губы. Его ласки были в новинку, они возбуждали, но в то же время они казались такими правильными. Словно он точно знал, что мне нужно. Когда раньше я касалась себя, то ощущала лишь малую часть того, что сейчас чувствовала даже сквозь ткань. Я обхватила руками его за спину, будто пытаясь удержать на месте, но Рафаэль никуда не собирался уходить.

Он продолжал целовать меня — сильно и страстно — но мне нравилось это ощущение. То желание, которое он пробуждал во мне. Это был голод, не похожий ни на что другое. Я ощущала его зарождение и прежде, когда наблюдая за ним или в поцелуе, которым мы обменивались в порыве гнева

То были лишь угли по сравнению с адским пламенем, что бушевало во мне сейчас. Он ласкал меня, и я хотела большего. Мои бедра ныли, невольно подаваясь навстречу ему. Его ладонь жестко прижималась к моему центру, потирая именно там, где мне больше всего не хватало его прикосновений. Я была беспомощна и терлась бедрами о его руку, отчаянно желая прикосновений, которые принесли бы больше наслаждения. Оргазм был так близко, такой соблазнительный, что отгонял все мысли, кроме голода, которую я испытывала по отношению к нему…

Он прервал поцелуй и замер, убрав руку.

— Что? — зарычал Рафаэль.

Я вздрогнула от тона. Но он резко откинул голову и уставился на что-то. Я поняла, что ярость была обращена не ко мне. Я обошла его широкую фигуру, чтобы увидеть Амалтею.

Она была одета в платье другого оттенка красного — не тот яркий малиновый, что был на мне и на остальных людях, а чуть более темный, с пурпурным отливом. Выглядела она элегантно. Ее шея была обнажена, но вырез был высоким, оставляя ее более прикрытой, чем у большинства присутствующих. Ее единственный глаз скользнул ко мне, и в нем было что-то нечитаемое.

— Пора, Ваше Величество, — просто сказала она.

Нет.

Нет, мне нужно было больше времени. Нужно было обдумать это решение.

«Тебя ослепляет похоть», — зашипела циничная часть меня. — «Ты ставишь желание своего тела выше своего истинного королевства? Зная, кто он такой, кто они такие?»

«Это больше, чем похоть», — возразила другая часть. — «Его нежные слова не были ложью. То, как он смотрел на меня перед тем, как я поцеловала его, — ошеломленно, а потом с таким удовлетворением и лаской. Он был не просто еще одним чудовищем».

Эта мысль оказалась недостаточно сильной, чтобы перебить воспоминания о телах. Мои кошмары с самого детства. Но такова их природа. Они не могут измениться, они не могут иначе.

Мой внутренний спор оборвался слишком быстро, когда Рафаэль отстранился. Хотя ниша и защищала меня от холода снаружи, он настиг меня мгновенно, словно аквамант сотворил вокруг меня ледяные оковы. Мои юбки опустились обратно, смятые, и я изо всех сил постаралась их расправить, словно самой большой моей проблемой было предстать перед двором в неопрятном виде.

Рафаэль бросил на меня полный сожаления взгляд. Обычно собранный король на этот раз и сам выглядел растрепанным. Его плащ съехал набок, оттого, что я дернула цепь. Губы припухли и слегка потемнели от косметики, которую нанесла на меня Тея. Я сделала непроницаемое выражение лица, чтобы скрыть собственные чувства.

В тот миг я отдала бы все, чтобы вернуться на две минуты назад, когда ничего не имело значения, кроме удовольствия между нами.

Удовольствия, которого мне больше никогда не испытать. Не таким образом.

— Я бы унес тебя отсюда прямо сейчас, — пробормотал он, когда я вложила ладонь в его протянутую руку. — Но из всех ночей эта — наша священная. Если король не возьмет кровь, это сочтут ересью. Это будет плевком в лицо Анагенни. — Он собрался с силами, расправив плечи.

— Я понимаю. — Больше сказать было нечего. Мое время истекло.

Мы вновь вошли в бальный зал. Меня тошнило. В воздухе витал запах меди — крови. Кубков с кровью в руках у вампиров не было. Но беглого взгляда по толпе оказалось достаточно, чтобы увидеть источник. Запястья и шеи были испещрены следами укусов. У одного мужчины отметины красовались по обе стороны шеи, у женщины на запястьях были два алых браслета из засохшей крови. После этого я перестала всматриваться. Взгляд помутнел, пока не остался лишь Рафаэль, ведущий меня вперед, и его широкие плечи, укрытые черным кружевом и красными драгоценными камнями.

Он носил красные камни. Я буду носить кровь.

Кровь и кровь и кровь.

Он остановился в центре зала и обратился к собравшимся.

— Народ Дамерел. — Ему не нужно было повышать голос, чтобы его услышали во всем зале. Никто не осмелился даже шепнуть, пока говорил король. — Вновь пришло время почтить Анагенни нашим самым священным обрядом — принятием крови. Сегодня ночью мы все будем пить из вены, и только из вены. Сегодня ночью мы продемонстрируем нашу силу и почтим иерархию, установленную Анагенни под руководством богини.

Он встал позади меня. Два слова — такие тихие, что я не была уверена, что их услышала — прошептал он мне на ухо. Затем Рафаэль склонил голову. Волосы щекотали мне затылок. Пальцы сжимали запястья, в тех местах, где прощупывался пульс. Я напряглась в его объятиях. Сотни глаз были прикованы к нам, к этому моменту. Где-то, я была уверена, смотрел на это Титус, затаив дыхание. Во мне взбунтовалась вина. Я собиралась совершить предательство. Я вновь и вновь оправдывала это логикой в своей голове, но на самом деле я была всего лишь напуганной крысой, загнанной в ловушку и ожидающей, когда ей свернут шею.

Два острых кончика коснулись моей шеи.

Он собирался…

Я собиралась…

— Нет!

Зал застыл от моего крика.

— Прости. — Я не знала, кому именно это сказала. — Я не могу этого сделать.