Сделка, окрашенная кровью

Глава сорок восьмая

Белая боль взорвалась внутри меня, заслонив собой зрение.

Когда я упала, раздался приглушенный звук, а в ушах зазвенело так громко, что я не могла понять, что происходит.

Я умираю. Я умираю.

Кровь растекалась подо мной, теплая жидкость пропитывала платье. Внутри расцветал невыносимый холод.

Не было ничего, кроме боли. Белое сменилось черным, когда мои глаза закрылись, не в силах сфокусироваться.

— Нет! — Рев. Ужасающий, яростный, звериный. Он прорезал пелену боли.

Я хотела повернуть голову и увидеть его источник, но любое движение было невозможно. Из-за яда или потому, что я уже была мертва, а мой дух медленно отделялся от тела…

Онемение окутало мои чувства. Все стало далеким.

Раздался оглушительный грохот и пронзительный крик.

Я не могла двигаться. Не чувствовала ни конечностей, ни тела. Веки дрогнули, по краям зрения вспыхивали огни.

— Не делай этого! — зарычал он. — Не смей оставлять меня вот так.

Этот властный тон… если бы я могла пошевелить губами, они, возможно, дрогнули бы. Словно это было моим выбором. А может, так и было. Где-то по пути я приняла решение и привела все в движение.

— Самара. — Мое имя прозвучало как мольба. Я столько лет не слышала своего имени, и все же он произносил его снова и снова. Я была благодарна за это. За то, что в последний раз услышу его не из уст мастера шпионажа, полного ненависти.

— Я… про… шу… — Мне потребовалось непостижимое усилие, чтобы произнести эти слова.

— Нет, Самара. Это я прошу прощения, потому что боюсь, что ты никогда не простишь меня за это.

Что он имел ввиду?

Я думала, что больше ничего не могу чувствовать, но потом…

Боль.

Моя шея резко заныла. Куда сильнее, чем я должна была бы чувствовать в моем состоянии.

Затем на моих губах появилось что-то горячее. Влажное.

Нет. Он не мог.

Он обещал. Единственное, в чем я когда-либо просила его поклясться.

— Не… делай… этого… — выдохнула я сквозь онемевшие губы.

Если он ответил, я этого не услышала.

А потом все исчезло.